Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 60 – Кристина Юраш

Я застыла, впившись взглядом в поверхность стола, под которой пульсировал тайник. Виерис. Разумеется. Кто еще мог явиться в самый неподходящий момент в мире, нарушая хрупкое равновесие моего только что обретенного, но уже такого тяжелого секрета?

— Жива, — выдавила я. Голос предательски дрогнул, прозвучав хрипло и болезненно.

— Удивительно, — заметил он с той самой ледяной вежливостью, от которой мурашки бежали по коже.

Может, он уйдет? Просто поинтересовался мимоходом, чтобы направится в свою комнату.

Я судорожно оглядела комнату. Тайник захлопнут. Тетрадь спрятана. Но почему-то мне казалось, что дневник мертвой девушки лежит прямо посреди пола, раскрытый на последней странице, крича о своей последней просьбе: «Отдай этот дневник его высочеству».

Не сейчас. Только не сейчас. Я не была готова. Я не знала, как он отреагирует, и боялась этой реакции больше, чем собственной боли.

Дверь бесшумно отворилась.

Рука сама потянулась к первой попавшейся вещи на столе. Я схватила свой конспект по истории магических войн и сделала вид, что убираю его в сумку. Очень естественно. Очень спокойно. Почти убедительно. Если не считать того, что пальцы тряслись так, будто я пыталась спрятать не исписанную бумагу, а украденную корону.

Принц вошел в комнату, а я почувствовала странную неловкость от одного его присутствия.

Я дернулась. Конспект, предательски выскользнув из влажных ладоней, шлепнулся на паркет и раскрылся почти у самых его безупречно черных, начищенных до зеркального блеска сапог.

Глава 63

Разумеется. Потому что этот день был недостаточно унизительным. Конспект решил по-своему. Или все девушки в присутствии принца имеют привычку все ронять? Может, это какая-то особая магия?

Я бросилась вниз, чтобы поднять тетрадь, но Виерис оказался быстрее. Он наклонился, подцепил конспект двумя пальцами, словно это был зараженный предмет, и замер, глядя на раскрытую страницу.

Я почувствовала, как горячая волна приливает к лицу, обжигая щеки.

— Не смотрите, — поспешно сказала я, протягивая руку.

Он, конечно же, посмотрел.

И не просто бросил взгляд, а вчитался. На странице не было ничего страшного.

Никаких тайн, никаких признаний, никаких строк из дневника мертвой девушки.

Только конспект и окно. Высокое готическое окно из восточной лекционной аудитории. Стрельчатая арка, тонкие каменные переплеты, маленький круглый витраж в верхней части, где линии сходились так странно, будто архитектор в последний момент передумал и решил испортить идеальную симметрию.

Виерис молчал. Эта тишина была хуже любого язвительного комментария. Она была тяжелой, анализирующей.

— Я не умею рисовать, — тараторила я, пытаясь вырвать конспект из его руки. — Это просто каракули. Отдайте.

Он не отдал. Лишь медленно, с пугающей методичностью перевернул страницу.

Еще одно окно. Потом еще. И еще. Разные окна разных аудиторий.

На полях конспекта, между сухими формулами, датами магических войн, фамилиями преподавателей и наспех записанными определениями, жили окна. Узкие и широкие. С витражами и без. Треснутые, перекошенные, идеальные и совершенно невозможные с точки зрения инженерии.

Я почему-то питала слабость к этим окнам. Может, потому что всю жизнь в том мире я смотрела на обычные квадраты. Здесь же окна были произведениями искусства. Сознаться честно, я даже книги покупала исключительно, если на них было готическое окно.