Книга Одиннадцать огней Азеры, страница 141 – Лина Розен

— Я обещаю верить тебе, – уверенный голос девушки внушил аморийцу надежду.

— Даже если мы будем на разных сторонах, – подхватил он.

— Даже если мы будем на грани…

Лигелий оттолкнул хозяина Дома перепутья, распознав хрип, и резко обернулся, подхватывая девушку. Аделье Лейер издал тихий стон. Сквозь тонкие пальцы Ардали проступала пожираемая тенями кровь

Амориец подтянул вуаль, решительно прижимая к горлу девушки ткань, и нежно отвел от раны ладонь Ардали, целуя кровь на пальцах. Глаза, смотрящие на него, блестели ярче огней Азеры.

— Я заберу твои страхи и разделю твою боль, – прошептал он, слизывая с собственных губ кровь, и стер слезу со щеки Ардали.

— Я дам надежду и сохраню любовь, – девушка зажмурилась, кашляя от усилия. Голос ее казался сухим. – Даже… если будет... боль…

— Я разделю эту боль с тобой, – пообещал амориец. – Давай. Я помогу…

Ардали слабо улыбнулась, и ее глаза тут же испуганно раскрылись. Она сжала плечи Лигелия и рывком перевернула его.

Осколок зеркала в руках аделье Лейера высек искры из камня и раскололся, царапая руку мужчины. Девушка замерла, глядя в потолок.

Фигуры стремились вылезти из стен. Свет падал отовсюду, смешиваясь с пылью и превращая ее в сверкающую вуаль.

«А представь, что ты дитя иного мира, проникнувшее к нам. Ты помнишь его, пусть ничего и не знал о нем до сих пор», – вспомнила Ардали. Она подняла руку, сжимая в кулак сияющую пыль. Или ей показалось, что она сделала это?

Чьими были те слова? Почему не уходило ощущение, будто именно они запустили цепь всех последующих событий?

— Ардали!

Далекий голос. Голос, забыть который нельзя.

Он сказал, что может дать все, что она попросит, и она сказала, что хочет увидеть его. Эта мысль была простой и связной, словно единственная держала от ухода в невесомость, грозившую стать неосмысленностью всего.

Пыль просачивалась сквозь пальцы.

— Так стали двое одним, – закончил хасил.

Барот Тамерлан Айнер жестом прекратил начавший утомлять шум. Советники единой стихией воззрились на него, одновременно выступая против прерванного обсуждения и ожидая приказаний.

— Слово аделье Лейеру Мернару, – объявил он.

— Я получил имя семьи, когда отец погиб в битве с даренами, – талларец поднялся, точным движением расправляя складки наряда. – Певун, – добавил он, и на его вытянутом лице проступила бледность. – Так сказал воин. Отец ушел, когда я закричал, жмурясь от первого света... Вы знали, что у варавийцев дети отмечают свой приход в мир, устраивая для матери торжество? Я узнал это, только будучи взрослым. Мать покинула страну снега, не дождавшись костра. Она попросилась работницей в Дом перепутья, к сестре мужа, и ушла в Хаос, едва я сказал первое слово. К моим шести из трех Мернар осталось двое: я и моя двоюродная сестра Дали.

Узлами этой милийской семьи некогда были пронизаны страны. Аделье Лейер весь путь пытался сохранить хотя бы один из них – и не сумел. Его появление перерезало нити, и ему, как ножу, Хаос велел затупиться последним.

Держал он или отпускал – Бездне было безразлично. Пытался не повторить ошибки, связанные с Дали, и что же? Потерял еще одну Мернар.

— То есть вы не отрицаете желание владеть Темным цветком Пограничья? – процедил советник.

— Желание владеть? – мужчина раскрошил угол стола, сжав слишком сильно. – Я обожал Дали! Боялся: Бездна заберет ее, и защищал, как мог. Мы делили один хлеб, Дом, путь... – голос зазвучал решительнее. – Я проверял на яд питье, лекарство и каждую крошку, когда вы и не слышали о цветке Пограничья.