Книга Одиннадцать огней Азеры, страница 123 – Лина Розен

Женщина села, несмотря на слабость продолжая держать спину ровно, и девушка почувствовала гордость за нее. Ее мама!

Она послушно съела все ложки жидкой каши, но взгляд ее по-прежнему остался тусклым. Чувства давались ей с трудом.

— Хорошо, – кивнула она.

— В другой раз я обязательно приготовлю еду вкуснее, – пытаясь не расстраиваться, сказала девушка.

— Послушай, Ари, – слова давались женщине тяжело. – Говорят, в Соборе Хаоса есть лекарство от болезней, подобных моей...

— Я схожу, сейчас же пойду туда! – перебила девушка и, отставив тарелку, поднялась. – О! Почему ты не сказала раньше? Я бы мигом добежала до этого Собора!

Она готова была отправиться за лекарством хоть сейчас, но мама остановила ее. Она слабо сжала руку дочери.

— Я не могла расстаться с тобой раньше, но теперь хочу, чтобы ты отправилась туда. Утром. Посиди со мной пока. Будешь потом только вспоминать, как сидела с матерью...

На миг глаза женщины блеснули: девушка не хотела знать, была ли то лихорадка или одно из тех странных чувств, что стали часто навещать ее маму. Она устроилась рядом с матерью.

— Не говори так, мама, – попросила она. – Я принесу лекарство, и ты обязательно поправишься.

— Расскажи одну из своих историй, – женщина закрыла глаза, и девушка торопливо перебрала в уме последние из придуманных.

— В далекой стране, в неведомом государстве был один маленький браслетик, – начала она, поглаживая руку мамы. – Не было у него ни друзей, ни врагов и был он среди остальных браслетов сам по себе: не так что один, но в стороне, не так что изгой, но будто наблюдатель...

«Наблюдай, Ари».

Черное небо расколола молния. Дождь насквозь пропитал одежду, но она продолжала стучать в огромную дверь из темного дерева.

Засов с другой стороны двери наконец открыли. В слабо освещенном проеме показался мужчина, одетый в красный балахон.

— Что ты здесь делаешь, дитя? – он выглядел недружелюбно, но девушка не ощущала в нем опасности.

— Мне нужно лекарство, – она протянула письмо. – Моя мама больна.

Она дрожала, натягивая на запястья рукава пальто, но от прикосновения мокрой одежды становилось лишь холоднее. Слуга Хаоса приоткрыл дверь.

— Заходи.

— Лекарство...

— У меня нет его с собой, – сказал он. – Я не знаю, что с твоей мамой. Ты будешь стоять здесь до тех пор, пока я буду искать способ помочь ей?

Протяжная песня послышалась вдали. Ее мотив был наполнен болезненной тяжестью и безысходностью. Девушка испуганно обернулась.

В сезон дождей Талларом правили лимарии. Она знала от мамы, что песни этих водных существ сводили с ума, и не хотела стать одной из странных.

Она вошла в сухой теплый Собор. Слуга Хаоса опустил засов на двери.

«Ты сделала выбор».

Стены душили Ари. Песня лимарий за окном требовала выбраться на свободу, но слуги Хаоса не позволяли девушке покинуть Собор.

— Мама, мама, мама, – шептала она, ходя из угла в угол. – Что с тобой?

Она не знала, что с ней. Она так надолго покинула ее! Сезон дождей казался бесконечным.

Старшая ученица вошла в скит, тревожно осматривая разбросанные по комнате вещи, и ярко разожженный очаг. Девушка обернулась к ней, желая одновременно выгнать незваную гостью и задержать, чтобы узнать о том, что происходит за стенами комнаты.