Книга Ведьма пустоши, страница 71 – Джессика Кури

И почему сердце забилось так часто и громко, что перехватило дыхание?

— Что ж.

Мистер Норт откинулся назад, вытянув одну длинную ногу вперед, а другую подтянув к груди и обхватив ее рукой. Его волосы еще блестели от дождя, лицо пылало после нашего досадного… инцидента.

— Я собирался спросить, как прошел первый учебный день, но, вижу, вы свою ученицу уже убаюкали.

Я взглянула на Сильви, слегка удивленная теплому чувству, которое возникло у меня к девочке всего за два дня.

— География – дело нелегкое. Не так-то просто собрать мир заново.

— Верно, – тихо отозвался он и, подняв один из клочков карты, потер между большим и указательным пальцами северную половину Индии. – Признаю, не лучшая моя работа. В свое оправдание могу лишь сказать, что, когда я ее изорвал, мне было восемь.

— Вы сделали это от скуки? Или просто из безудержной любви к разрушению? – спросила я, все еще раздосадованная самой мыслью о том, что можно изорвать книгу, не говоря уже о таком красиво иллюстрированном и, без сомнения, дорогом атласе.

Он положил клочок на место, воссоединив Индию.

— От ярости.

— На весь мир, полагаю?

Я провела рукой над собранной по частям картой.

Он сухо усмехнулся:

— К сожалению, в детстве я был слишком буквален.

Несмотря на то что мистер Норт казался мне бессердечным грубияном, я на мгновение прониклась сочувствием к тому мальчику, что изорвал атлас. Мне стало интересно, каким было его детство и был ли он так же одинок, как сейчас Сильви. Может, поэтому он так крепко держит ее при себе? Из страха потерять ее и снова стать тем одиноким ребенком? В восемь лет он потерял мать – какой ребенок не отреагировал бы на такую потерю, отчаянно цепляясь за оставшуюся семью?

— Восемь – тяжелый возраст, – тихо сказала я. – Один сплошной нарыв чувств и полное отсутствие власти над собственной судьбой. В восемь лет можно совершить сколько угодно ошибок, и все они простительны.

Ошибки, которые могут преследовать всю оставшуюся жизнь. Я провела рукой по ключице, чуть выше сердца.

Почувствовав на себе его взгляд, я подняла глаза. Мистер Норт смотрел на меня с загадочным выражением – любопытство в его глазах боролось с настороженностью. Неужели он о чем-то догадывается?

— А вы их видели, сэр? – спросила я, поднимая обрывок с изображением Египта. – Пирамиды, я имею в виду.

Он посмотрел на огонь, и его глаза в свете пламени из темной бронзы превратились в яркое золото.

— Нет. Они далековато от Шотландии.

— М-м. Как и большинство мест.

Обмакнув кисточку в клей, я принялась заново склеивать Египет, стараясь как можно точнее совместить края. Но снова почувствовала на себе взгляд мистера Норта, и от его тяжелого взгляда у меня внутри все сжалось. Я испортила залив Акаба и была вынуждена снова его разлепить, чтобы начать сначала.

Я напомнила себе о разговоре, который мы с Сильви вели, бредя обратно по вересковой пустоши. Этот человек заточил ее в своем изолированном мирке, лишил друзей, школы, общества. Он полон предрассудков против магии и невыносимо высокомерен. Я повторяла себе все это снова и снова, пока холодная волна гнева не разлилась по жилам, успокоив бессмысленное трепетание в животе.

— Уже поздно, – сухо сказала я.

— Верно. Конечно. Мне нужно уложить Сильви.

Он поднялся и взял сестру на руки, держа ее так же легко, как ягненка. Но в дверях он остановился и обернулся.