Книга Ведьма пустоши, страница 35 – Джессика Кури

Произнесено это было таким тоном, каким повар мог бы сказать, что морковка кривовата.

— Что ж, полагаю, нам очень повезло, что вы нашли мистера Норта, когда его сбросила лошадь.

— О, значит… он рассказал вам, что случилось?

— Он сказал, что буря спугнула Белль, хотя я никогда не замечала за этой лошадью, чтобы она пугалась ветра.

Я нерешительно улыбнулась.

— Если что, я знаю немало обезболивающих заклинаний…

— Полагаю, пока вы находитесь у нас, – перебила меня миссис Макдугал, – будет лучше, если вы оставите свои катушки в шкатулке.

— А…

Я смущенно моргнула.

— Ну разумеется, ваш дом – ваши правила.

— Это дом мистера Норта, – поправила она меня. – И у него есть определенные представления о… занятиях, которые в нем позволительны.

Значит, он не питает любви к магии. Мне доводилось встречать таких людей – они считали магию чем-то темным и порочным, хотя бóльшая часть общества воспринимала ее как полезный инструмент. Даже королева Виктория ей обучена и держит при себе целый штат прядильщиц, готовых исполнить любой ее каприз. Я напряглась, чувствуя, как в горле поднимается протест, но сразу его проглотила. Мне тут же стало немного легче от мысли, что я сбросила лэрда Рейвенсгейта с лошади прямо на его благородную задницу. Но теперь можно забыть о том, чтобы предложить плести для них какие-нибудь бытовые заклинания в обмен на кров и пищу.

— Думаю, как только дождь закончится, я отправлюсь в Блэксвайр. Это далеко?

— Час ходьбы, – ответила она.

Выражение ее лица немного смягчилось.

— Но, пожалуй, мы должны вас накормить и приготовить комнату на ночь. Сейчас уже стемнело, и, идет дождь или нет, я не могу выгонять вас на холод.

Едва я попыталась заснуть, как Рейвенсгейт словно ожил. Он скрипел и стонал, как старуха, умирающая от желания поведать свою тайну. По оконным стеклам барабанил сильный дождь.

Комната, которую для меня приготовила миссис Макдугал, до боли напоминала ту, что была у меня в доме тети. Кровать с четырьмя столбиками была слишком большой и такой высокой, что впору ставить ступеньки, а стены оказались выкрашены в тот же темно-красный цвет, что и кабинет моего покойного дяди. Беспокойно ворочаясь, я пыталась заглушить вой ветра с пустошей, прижав к голове кашемировую подушку, расшитую маленькими лисичками. Ее золотая бахрома щекотала шею.

Дождь постепенно стих, превратившись в мягкий перестук, а затем и вовсе прекратился. Ночь сгущалась, и вот стоящие в углу высокие маятниковые часы с замысловатыми стрелками отбили час после полуночи

И тут что-то поскреблось в мою дверь.

Я резко села и зажгла прикроватную свечу быстрым огненным узлом, на миг забыв, что мне запретили прясть в этом доме. Волосы, распущенные и растрепанные, рассыпались по моим плечам. Непослушные каштановые локоны наконец-то освободились после целого дня, проведенного в тугой прическе.

— Кто там? – тихо окликнула я.

Раздался еще один скребущий звук, а вслед за ним – тихий скулеж.

С облегчением вздохнув, я выбралась из постели и нашла в углу пару шелковых туфель, вышитых узором, который, должно быть, был тартаном^[5] клана Нортов – зеленые полосы на синем с нитями желтого и красного. Шаркая по холодным половицам, я открыла дверь, и передо мной появился черный пес, обнюхивающий ковер. Увидев меня, он радостно подпрыгнул и звонко тявкнул.