Книга Ведьма пустоши, страница 146 – Джессика Кури

Все получилось в тот самый миг, когда он обернулся от закрытого окна. Магия хлынула из кончиков пальцев, зажигая шерстяную нить, и меня накрыло волной облегчения. Узор ярко вспыхнул, его свечение слегка оттенилось красным от красителя в шерсти.

— А теперь, – сказала я, поднимаясь с двумя катушками белой нити в руках, – защищайся.

Бросив ему одну катушку, я вытянула себе нить из другой и начала медленно плести «колыбель»; он поспешно повторял мои движения, успев создать защитный узел как раз вовремя – из заклинания иллюзии на доске вдруг вырвалась череда ярко-красных огней. Подобные крохотным огненным стрекозам, рассыпающим за собою искры, они заметались, бросаясь на Конрада. По опыту я знала: от их касания кожу еще несколько минут будет жечь, словно тебя ужалили.

Конрад убедился в этом на собственной шкуре, когда не успел вовремя направить энергию и одна из огненных стрекоз ужалила его в шею. Он взвыл и наконец-то зажег свою нить – вспышка синего света растеклась по подобию паутины. Оставшиеся пять огоньков врезались в нее и рассыпались сверкающим фейерверком.

— Вот так! – крикнула я. – А теперь быстрее – их еще много!

Еще шесть раз мой узел иллюзии выплескивал в воздух новые огоньки, и еще шесть раз Конрад успевал сплести защитное заклинание, с каждым разом все быстрее и увереннее. Наконец нить на доске истлела до пепла. Конрад тяжело дышал, раскрасневшийся, сияющий от победы, и смотрел на меня в ожидании похвалы. На лице и шее алели следы от укусов огненных стрекоз, но он словно не замечал их. Темные волосы упали на глаза, и, когда он откинул их назад, воротник рубашки распахнулся, открыв крепкую мускулистую грудь.

— Мойры, – выдохнула я, и в горле вдруг пересохло.

— Что? – переспросил он.

— Я говорю, отлично! Ты прекрасно справился.

— Да, неплохо, правда?

Выглядя слишком довольным собой, он бросил катушку обратно мне.

— Давай дальше. Испытай меня по-настоящему.

Почувствовав вспышку озорства, я сладко улыбнулась и, взяв в руки доску, стряхнула пепел.

— Как прикажешь.

Минуту спустя Конрад с визгом бросил нити и шмыгнул в пустое стойло, где был вынужден укрыться под попоной, пока мой отряд зачарованных метел пытался надавать ему по ушам. Когда оживляющие узлы, что я вплела в их черенки, рассыпались и метлы безвредно попадали на пол, он вылез запыхавшийся, с выпученными глазами.

— Я был не готов!

Пожав плечами, я направила магию в следующее плетение, и тюк сена рядом со мной вдруг поднялся и сложился в грубое подобие человека. Он рванул вперед, несясь по деревянному полу с сухим шорохом. Конрад заорал, выпутался из-под попоны и бросился к нитям. Ему удалось сплести еще одно защитное заклинание, но не раньше, чем сенной человек несколько раз его огрел, швыряя о стены и пол.

— Пощади! – взревел он, когда чучело наконец разлетелось на части и дождем осыпалось на него. – Сжалься!

Я прислонилась к стене, изображая беззаботность, чтобы скрыть, что после всей этой магии вот-вот рухну, и рассмеялась.

— Как прикажешь.

— Это не приказ, – выпалил он, запыхавшись. – Это мольба.

Из его волос торчала солома, половина пуговиц на рубашке расстегнулись. Но, несмотря на растрепанность, в тот момент он казался мне ярким, как восход солнца. Его улыбка не таила никаких секретов, в его смехе не слышалось и тени усталости. Вот каким, думала я, Конрад должен был быть, если бы его не приковали долгом к Эльфхейму. Он должен был носиться на лошади по залитым солнцем пустошам, грести на Темзе с дюжиной других румяных парней, проводить шумные ночи в пабах с кружкой эля в руке и песней на устах.