Книга Ведьма пустоши, страница 144 – Джессика Кури

Конрад прокашлялся, и я вздрогнула, осознав, что уже несколько минут мечусь в собственных мыслях.

— Если это настолько оскорбительное предложение, мисс Прайор…

— Нет, – быстро сказала я. – То есть да. Я думаю, это справедливый обмен. Две недели крова в обмен на мои уроки: обычные занятия для Сильви и прядение для тебя.

— Но не дольше, – твердо сказал он. – Через две недели ты должна уехать, Роуз. Я не позволю тебе в это впутываться.

Я заставила себя улыбнуться. Если бы он только знал, что для этого уже слишком поздно.

— Да, скоро я уеду, и ты меня больше никогда не увидишь, – ответила я, зная: удастся мне задание или нет, это правда. – Ты будешь доволен?

Он отвел взгляд, и серое небо окрасило их в грозовой оттенок топаза. Долгое мгновение Конрад молчал, глядя на горизонт, пока ветер усиливался, а лес внизу вздыхал и шумел.

— Конечно, – наконец произнес он странным тихим голосом, словно говорил больше себе, чем мне. – Конечно, ты должна уехать.

Когда той ночью я подошла к дверям конюшни, внутри горел теплый свет. За спиной по пустошам метался беспокойный ветер, принося запах подснежников и крики одинокого козодоя.

Я постояла снаружи, дожидаясь, пока перестанет трепетать в животе. Все остальные думали, что Конрад уже спит в своей постели, а я – в своей.

Все было как в ту ночь, когда он застал меня врасплох в кабинете или когда допрашивал в лесной хижине. Только теперь наша встреча была назначена заранее, и я весь день лелеяла эту тайну. Ужин был наполнен напряженным ожиданием. Он сидел во главе стола, я – на другом конце, а между нами – Сильви.

Для меня ужин был подобен хождению по канату. Конрад, сидевший напротив, то и дело поглядывал на меня поверх бараньей ноги, и его глаза сверкали таинственным блеском, словно молча напоминая о наших дальнейших планах. А Сильви знай себе лениво рисовала на столе магические узоры и, ловя мой взгляд, одаривала меня озорными улыбочками. Я чувствовала себя зажатой между ними и ждала, что вот-вот скажу что-то не то и выдам себя с головой.

Но мы справились с едой, и Конрад ушел, зевая и бормоча, что ляжет пораньше. Последний взгляд, брошенный на меня украдкой, говорил без слов: «Скоро увидимся».

Почему-то от этого взгляда по коже пробежали мурашки.

И вот я уже стояла у двери, занеся кулак, а сердце бешено колотилось о ребра.

Мы ведь не нарушали никаких правил. Это его дом, и он волен делать что хочет. Конечно, неприлично встречаться с каким бы то ни было мужчиной наедине, но кто узнает? Мы двое независимых людей, вполне способных вести себя прилично.

Так почему же меня терзало чувство, будто мы затеяли что-то запретное? Почему нервы гудели, точно ульи, что я видела в пустоши?

Я напомнила себе: я профессионал, а это просто деловая сделка и ничего больше.

Я два раза постучала, давая знать, что я здесь, и толкнула дверь. Она бесшумно распахнулась, впуская порыв ветра, который зашуршал разбросанным по полу сеном.

Конрад стоял посреди конюшни, а его конь Белл тыкался носом ему в плечо. Он скинул пальто и остался в белой рубашке, коричневом твидовом жилете и тех же облегающих бриджах для верховой езды. Его сапоги запылились от сена и земляного пола конюшни. Увидев меня, он почесал мерина под подбородком и подошел.