Книга Ведьма пустоши, страница 100 – Джессика Кури

Когда я подняла глаза и встретила его взгляд, мне на миг стало нечем дышать.

Второй раз за эту ночь я оказалась во власти чьих-то глаз, но в отличие от холодного, бессмертного взгляда Лахлана – непостижимого, как забытый язык, – взгляд Конрада был теплым, человеческим, полным боли. Я ждала гнева, попыток защититься, может быть, даже ненависти за то, что раскрыла его тайну. Но вместо этого он выглядел просто измученным. В его глазах было столько всего, и он смотрел на меня так, словно умолял прочесть эти сокровенные страницы, постичь секреты, страхи, надежды, что накопились в нем за все эти годы. Или, быть может, это было лишь отражением моих собственных бурлящих чувств. Мне хотелось найти ответ на каждый из вопросов, теснившихся у меня на языке.

Ты прядильщик, хотелось закричать мне, но слова застряли в горле. Ты прядильщик, который ненавидит магию. Почему, почему, почему?

Конрад моргнул, первым отвел взгляд и опустил глаза вниз. Вышитые нити между нашими руками начали тускнеть – магия полностью впиталась.

— Готово, – тихо сказал он. – Ты… Роуз!

Я резко вскрикнула, отдернула руки и прижала их к груди, сгибаясь пополам. Жгучая боль полоснула по сердцу и разбежалась по плечам, шее, животу.

Конрад замер, шаль соскользнула с его плеч.

— Роуз!

Я качала головой, не в силах вымолвить ни слова.

И тут я почувствовала на своем плече осторожное, неуверенное касание его пальцев. Из-за ожогов он едва мог ко мне прикоснуться.

— Ты ранена. Я вернусь в дом и поеду за доктором…

— Нет, – прошептала я. – Это просто дым, и только.

— Тогда вот. Тебе это нужнее, чем мне.

Он снял зачарованную шаль и начал меня укутывать. Я покачала головой, уже зная, что это бесполезно. Я перепробовала все известные мне исцеляющие заклинания, множество раз пытаясь остановить боль или хотя бы притупить ее. Ничто не помогало, но объяснять ему это я не могла.

— Давай разделим ее, – предложила я компромисс.

Мы уселись рядом. Моя шаль укрывала нас обоих, а впереди расстилалась выжженная пустошь.

— Сильви? – спросил он.

— В доме. С ней все в порядке.

Он кивнул и, казалось, хотел добавить что-то еще, но промолчал. Его глаза помутились – то ли от усталости, то ли от боли, то ли от того и другого сразу.

— Итак, – начала я, когда напряжение между нами стало совершенно невыносимым. – Ты прядильщик.

Уголки его губ опустились, а пальцы напряглись – он хотел сжать их в кулаки, но боль не позволила.

— Поклянись, что не скажешь об этом Сильви. Скажи ей, что сама справилась с огнем.

Я покосилась на него, отчасти злясь за то, что он хранил такую тайну, отказывая при этом Сильви в ее собственной магии, а отчасти жалея: он выглядел как человек с разрушенной душой. Словно умение направлять магию было болезнью, разъедающей его сердце.

Но это не умаляло во мне желания взять его за ухо и вытрясти из него все ответы.

— Я мало что умею, – сказал он. – Всего несколько заклинаний, если честно. Не то чтобы я ходил в школу, как ты. Меня всему учил отец, пока не…

— Пока магия не отняла его у тебя?

— Магия отняла у меня все, – прорычал он.

Конрад снова чуть не сжал кулак, но, скривившись от боли, заставил пальцы разжаться. Капитан заскулил и положил голову ему на колено.

— И твою мать?

Он кивнул.

— Я же говорил. Это проклятие в нашей крови.