Книга Дом Зверя, страница 174 – Мишель Вон

— Нужно спешить, – постановил Карнус Метиа. – Ее еще можно спасти.

Значит, отец схватил Агату Метиа. Если прежде Небесная стража и сомневалась, что он преступник, теперь они поверили в это безоговорочно. Многих возмутило, что жертвой стала избранная их Дома. Воины ускорили шаг, перескакивая рытвины в земле и темные вьющиеся заросли. Мне было тревожно. Если отец расставил ловушку для Скитальца, отчего сам не наблюдает за происходящим?

И все же я послушно отправилась следом, но тут послышался плеск по воде, и все мы застыли. Пара фигур на столбах застонали и начали корчиться, над землей разнесся плач.

Из мелководья неподалеку, извиваясь подобно змее, грациозно поднялась огромная, длинная тварь. По топкой земле она скользнула к столбу и приподнялась, чтобы оценить подношение.

Комета наконец явила себя.

Она пока еще не стала божеством. По крайней мере, в понимании Совета. Скиталец обрел форму – жуткую и потустороннюю, но она пока не выжигала глаза с единственного брошенного на это существо взгляда. Скиталец был похож на птицу или глубоководную акулу, или нечто среднее. С обеих сторон гладкого туловища росли плавники, оканчивающиеся тонкими нитевидными отростками, они чем-то напоминали крылья, только одетые чешуей. Сверху виднелась пара конечностей, смахивающих на человеческие руки. Длинный хвост создания, покрытый ороговевшими наростами, уходил в воду. Верхняя половина тела перетекала в стройную шею, увенчанную пучком более длинных отростков-щупалец – их можно было принять за волосы, если бы не их явная упругость. Этими щупальцами Скиталец окутал голову бедолаги пленника: вкушал трапезу.

Послышался низкий гул – мелодичный и прекрасный, словно зов сирены. Каким-то образом я поняла, что это песнь довольного Скитальца. У Небесной стражи остекленели глаза. Ноги сами поковыляли к Кострищам. Нужно их остановить, мелькнуло у меня в голове, но я не сумела вспомнить, зачем. Все внимание было поглощено чужаком. Щупальца его оторвались от головы жертвы и зависли в воздухе – как змеи, наблюдающие за добычей. Почти вся плоть на черепе была съедена, остались только тонкие полоски бледных мускулов.

Скиталец отпрянул от столба и скользнул к следующему бедолаге, который уже взывал о помощи. Я с потрясением поняла, что на нем – доспехи Лютой стражи, и это не солдат Каима.

Отец подвесил своих людей на растерзание Скитальцу! От ужаса я вынырнула из странного оцепенения.

— Он из Лютой стражи, – прохрипела я. – Это воин отца. Он принес в жертву своих людей.

Лорд Карнус несколько раз моргнул, будто ему что-то попало в глаза, и выругался.

— Смердящий пес! Идем, пора вмешаться.

И звук его голоса вырвал солдат из ступора. Они приготовили оружие, но не двинулись с места, ожидая команды господина.

— Лайнел! – приказал Карнус Метиа.

Лайнел шагнул вперед. Поднял перед собой руки, начал кругами водить ими друг против друга – и между ладонями вспыхнул серебристый свет. Лайнел вертел его, как мастер лепит глину, и свет разгорался все ярче – наконец уже стало казаться, будто шар вот-вот лопнет, тогда избранный и швырнул его в Скитальца.

Шар с шипением ударился в звездную тварь, и сладкозвучная песнь оборвалась. Раздался вопль ярости, больно резанувший по ушам. Шар Лайнуса оставил на влажной шкуре Скитальца глубокий ожог. Взвыв, тот содрогнулся, будто слизняк, посыпанный солью, а потом развернул свои щупальца к нам и пошлепал в нашу сторону по мелководью.