Книга Подарок для хозяина Диких земель, страница 35 – Тая Вальд

Сегодня мы стояли на самой высокой стене, смотря на наши земли. На серые скалы, на долину, где бежали мутные ручьи, на дальний лес, черневший на горизонте. Суровые. Свободные. И до боли родные.

Я почувствовала лёгкий толчок внутри, как будто наш маленький житель одобрял вид. Я улыбнулась и положила руку на живот под толстым плащом. Рядом Аррион сделал то же самое, его большая ладонь закрыла мою. Наши пальцы сплелись. На его руке рядом с боевыми шрамами теперь ярко блестело простое серебряное кольцо.

— Думаешь, он будет воином? — тихо спросил он, глядя вдаль.

— Или она будет дипломатом, — парировала я.

Он хмыкнул, но в его глазах мелькнула тёплая усмешка.

— Будет тем, кем захочет. Лишь бы был сильным. И умным. Как его мать.

От таких слов становилось тепло даже на пронизывающем весеннем ветру. Я прижалась к его плечу. Он был моей скалой. Моим домом. И, как бы дико это не звучало, самой большой авантюрой моей жизни, которая оказалась единственно верным путём.

— Знаешь, — сказала я после паузы, глядя на первую, робкую звезду, что зажглась на небе. — Когда-то я дала себе клятву никогда не покоряться. Думала, это значит — всегда сражаться, всегда быть против. А оказалось… покориться можно только одному. Своему сердцу. И это не поражение. Это самая большая победа.

Он повернулся ко мне. В сумерках его лицо было не таким резким.

— А я думал, что граница — это стена, которую нужно защищать от всего мира. А она оказалась… домом. Который нужно строить. Каждый день. Вместе.

Он замолчал, а потом, без предупреждения, наклонился и легко, как пушинку, поднял меня на руки. Я вскрикнула от неожиданности, обвив его шею.

— Аррион! Что ты?

— Ты — моя жена, — заявил он, уже неся меня с стены по узкой лестнице вниз, к теплу и свету наших покоев. — И ты ждёшь моего ребёнка. А значит, имеешь полное право на то, чтобы тебя иногда носили на руках. Хотя бы до спальни.

Я не стала спорить. Просто расслабилась в его крепких, уверенных руках, прижалась щекой к груди, слушая знакомый, ровный стук сердца. Навстречу нам из открытых дверей казарм высыпали люди, закончившие дела. Они увидели нас и никто не ухмыльнулся. Торвин, проходивший мимо с охапкой дров, лишь кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение. Марта, выглянув из кухни, улыбнулась своей редкой, мягкой улыбкой.

Наш союз не был концом истории. Он был началом. Началом новой легенды здесь, на краю света. Легенды не о завоеваниях и тронах, а о доме, выстроенном на камнях, о хлебе, добытом умом и сталью, и о любви, которая оказалась сильнее ненависти и страха.

Он переступил порог нашей комнаты, пнул дверь ногой, и она захлопнулась, отсекая внешний мир. Осторожно опустил меня на ковёр перед камином.

— И что теперь, мой грозный лорд? — спросила я, глядя на него снизу вверх.

— А теперь, — сказал он, уже снимая с меня плащ, его пальцы скользнули к шнуровке моего платья, — мы просто живём. Сегодня. Завтра. И все дни, что будут после.

И в его поцелуе, который последовал за этими словами, не было былой ярости. Была тихая, безграничная уверенность. Уверенность в завтрашнем дне. В нас. В нашей, только начавшейся, легенде.