Книга Подарок для хозяина Диких земель, страница 29 – Тая Вальд

Пришло. Первый удар. Аррион лишь кивнул, его объятия вокруг меня стали немного крепче.

— Хорошо. Готовь всё к выезду. И, Торвин…

— Да, лорд?

— Пока нас не будет, крепость на тебе. Держи. Любой ценой.

Торвин ударил себя кулаком в грудь и вышел.

Аррион повернулся ко мне. В его глазах не было страха. Была сосредоточенность. И вызов.

— Ну что, жена, — сказал он, и это слово прозвучало как клятва. — Пора показать моему брату, на что мы способны.

Я рассмеялась неожиданно звонко. Напряжение последних часов словно лопнуло, выпустив наружу этот сбивчивый, почти девичий смешок.

— Вообще-то, — сказала я, отстраняясь на полшага и глядя ему в глаза, — формально я ещё не твоя жена. Ты просто очень громко заявил об этом посланнику. Удар кулаком по столу не является законной печатью.

Он замер. Его брови медленно поползли вверх. Потом в его глазах зажёгся опасный, хищный огонёк.

— А-а-а, — протянул он. — Это ты насчёт формальностей?

— Я насчёт того, что твой брат, получив донесение, первым делом проверит действительно ли это так. И не найдя доказательств, объявит тебя невменяемым, а меня — своей законной собственностью, которую ты удерживаешь силой. И он будет прав.

Я говорила серьёзно, но на губах всё ещё играла улыбка. Это было странное удовольствие — подкидывать ему задачи, видеть, как его острый ум тут же начинает искать решение.

Он помолчал секунду, его взгляд скользнул по мне, потом по комнате, будто оценивая ресурсы.

— Это не проблема, — отрезал он наконец. — Сегодня сыграем свадьбу. До заката.

Я ахнула.

— Сегодня? Ты с ума сошёл? У нас три дня на подготовку к опасному пути, а ты…

— А я поставлю печать, которая будет весомее любой столичной, — перебил он, шагнув ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание на своём лице. Его руки легли мне на талию. — Печать, которую не оспорит никто. Здесь, на моей земле, перед моими людьми. И перед моими богами, если они есть. Ты будешь моей женой не на словах. По всем здешним обычаям. Самый короткий, но самый крепкий договор.

От его слов, от его уверенности у меня внутри всё сжалось. Это было безумие. Но в этом безумии была та самая железная правда, которая царила здесь, на Границе. Делай, а не говори.

— И как это выглядит, твой «самый короткий договор»? — прошептала я, уже чувствуя, как поддаюсь этой идее. Как она зажигает во мне что-то тёплое и трепетное.

— Очень просто, — он улыбнулся, настоящей, широкой, немного дикой улыбкой. — Ты выходишь ко всем в зал. Я говорю слова. Ты говоришь слова. Мы пьём из одной чаши. И всё. Потом я уношу тебя. И ставлю ту самую печать. Много раз.

«Много раз». От этих двух слов по спине побежали мурашки. Предвкушение сладкой, знакомой уже дрожи смешалось с волнением от нового, важного шага.

— Марта, — крикнул он, не отпуская меня. Дверь приоткрылась, и наша неугомонная хозяйка высунула голову. — Сегодня у нас свадьба, сделай всё, что нужно.

Марта не удивилась. Она лишь кивнула, её глаза блеснули.

— Поняла. Час, не больше.

И началось. Что творилось в крепости следующие несколько часов, словами не описать. Это была стихийная, бурная, искренняя суета. Кто-то побежал в погреба за самым крепким вином, что берегли на праздники. Кто-то начал стягивать длинные столы в один большой пиршественный. Гром и его подмастерья за полчаса выковали из остатков серебра два простых обручальных кольца. А Марта… Марта втащила меня в свою каморку, достала из сундука платье.