Книга Помолвка с препятствиями, страница 80 – Кати Владмар

— У нас с отцом возникли определенные разногласия, – проговорил он с нарочитой небрежностью, словно речь шла о пустяковом споре за ужином. – Я решил, что пришло время вести дела самостоятельно.

— А мой конь?

— Случайность, – он пожал плечами, по-прежнему не глядя мне в глаза. – Я встретил его у барышников на рынке. Они не могли с ним справиться и потому отдавали за бесценок. Я решил, что в хозяйстве сгодится крепкий жеребец, вот и забрал.

Генри говорил ровным тоном, но я слишком долго жила в мире соревнований и скрытых мотивов, чтобы не знать цену подобным «случайностям».

Я посмотрела на него. На плотные тени под глазами, мозолистые руки, простую одежду. Потом перевела взгляд на стол, где лежала раскрытая расходная книга и стопка счетов.

Разрозненные фрагменты и факты начали складываться в моей голове воедино.

Герцог никогда бы не позволил сыну переехать в убогий квартал после простой ссоры. Наследников лишают финансирования только за самые тяжкие провинности. Например, за срыв очень выгодного контракта, из-за которого семья потеряла коммерчески привлекательные земли и вынуждена была оплатить громадную неустойку. Герцог явно пришел в ярость от своеволия сына и попросту перекрыл ему кислород.

А насчет покупки коня… Я была на столичных рынках. Барышники – самые жадные люди на свете. Они ни за что не продали бы породистого, пусть и взбесившегося, скакуна за копейки. Даже страшно представить, сколько Генри пришлось заплатить, чтобы выкупить Макса. А, судя по стопке неоплаченных счетов, лишних средств у него не было.

Мне стало не по себе.

Этот «золотой мальчик» лишился поддержки семьи из-за нашего пари. А потом, оказавшись на мели, потратил последние крохи, чтобы спасти моего жеребца. И теперь он сидел в нищей каморке, лгал мне о случайностях, чтобы не уронить лицо и не дать мне почувствовать себя виноватой.

Я опустила взгляд на свои грязные руки. В горле встал липкий ком. Да, мне хотелось проучить его за высокомерие и замысел отнять мое наследство, но я не планировала ломать ему жизнь и лишать дела, в которое он вложил столько сил и которое так любил.

Это означало, что я не могла просто оставить его расхлебывать последствия своих амбиций. Мне нужно было во что бы то ни стало убедить его позволить мне остаться на конюшне. А потом – придумать план, как вернуть ему долг за Максимилиана и помочь нам обоим подняться со дна, на котором мы оказались.

Генри

Она сидела напротив, исхудавшая, замерзшая, грела ладони о глиняную кружку, плотнее кутаясь в мою старую куртку. Короткие каштановые волосы торчали в разные стороны как попало, щеки были перемазаны грязью, а под глазами залегли темные круги. Но в уголках губ гнездились все те же упрямые складки, которые я безошибочно научился распознавать за месяцы визитов в Сент-Клэр.

Создатель всемогущий, Жанетт в моей конуре.

В этот момент мне хотелось провалиться сквозь землю от жгучего стыда. Она видела, в каких условиях я теперь живу, видела мои мозолистые руки, засаленную рубашку и стопку неоплаченных счетов на столе. Тот, перед кем когда-то заискивал ее отец, теперь сидел на продавленной кровати и разливал чай из щербатого чайника.

Я поймал себя на идиотском желании как-нибудь объяснить это. Сказать, что это временно, что скоро все изменится и что я намеренно выбрал этот путь. Но ни одно из этих объяснений не вернуло бы мне утраченное достоинство, поэтому я промолчал.