Книга Помолвка с препятствиями, страница 70 – Кати Владмар

Кровь прилила к лицу, пальцы непроизвольно сжались в кулаки и я сделал шаг вперед, но отец остановил меня властным жестом.

— Ты играешь в благородство только потому, что никогда в своей жизни не знал настоящей нужды, – голос герцога внезапно стал пугающе холодным. – Ты вырос в шелках, ел с серебра и привык, что мир прогибается от одного звука твоей фамилии. Думаешь твоих векселей и призовых кубков хватит, чтобы долго играть в независимость? Что ж, давай узнаем.

Он отошел к бару и налили в хрустальный бокал коньяка.

— С этой минуты ты лишаешься финансирования. Ни единого пенни больше не поступит на твое имя из семейной казны, – отчеканил он. – Ты заплатишь неустойку Сент-Клэру из личных средств, как и хотел. А потом мы посмотрим, на сколько тебя хватит.

— Отец… – начал было я, но он взмахнул рукой, обрывая любые попытки воззвать к его отцовским чувствам.

— Попробуй пожить на то, что останется, – с издевательской усмешкой продолжил герцог. – Содержать своих элитных жеребцов, оплачивать аренду конюшен, жалование работникам, а также свой образ жизни без моей чековой книжки. Посмотрим, как скоро ты приползешь обратно в этот кабинет, осознав, что титул и состояние значат гораздо больше, чем твои сопливые фантазии о свободе. А теперь – пошел вон отсюда!

Я круто развернулся и, чеканя шаг, вышел из кабинета. До того момента, как за моей спиной закрылась тяжелая дубовая дверь, я спиной чувствовал его торжествующий взгляд.

Я еще не до конца осознавал масштаб грядущих перемен, но пути назад уже не было.

Генри

Дождь барабанил по стеклам, добавляя уныния в мое и без того мрачное настроение. Я сидел за узким столом в своих новых апартаментах, которые снял пару недель назад в квартале от клуба. Здесь не было дубовых панелей, высоких потолков и вышколенных лакеев, готовых явиться по первому звону колокольчика. Теперь моим приютом стала тесная комнатка с выцветшими обоями и скрипучими половицами.

Я потер уставшие глаза, щурясь от неровного света единственной свечи, и снова перевел взгляд на лежащую на столе приходно-расходную книгу. Как бы ни пытался я тасовать цифры, итог оставался удручающе неизменным.

Слова отца, брошенные мне в спину, оказались в высшей степени правдивыми. Титул и состояние значили куда больше, чем я привык думать, живя на всем готовом. Перевод неустойки на счета Сент-Клэра опустошил мои личные сбережения до самого дна. Ушли призовые за три года, акции конного клуба и почти все векселя, которые я откладывал на расширение дела. Я расплатился за свободу Жанетт, и теперь нужно было подумать, чем платить за свою собственную.

Чтобы покрыть расходы на содержание конюшни в первый месяц самостоятельной жизни, мне пришлось пойти на крайне болезненный шаг. Осторожно, стараясь не привлекать внимания сплетников, я разослал нескольким знакомым предложения о покупке у меня лошадей. Это были отличные скакуны: гнедой четырехлетка Ветер, выносливая кобылка Гроза и еще трое крепких молодых жеребцов. Не самые выдающиеся экземпляры в моей коллекции, по крайней мере, не чета Ониксу и его братьям-чемпионам, но расставаться с ними было нелегко. Я лично проверял каждого покупателя, чтобы убедиться, что животные попадут в надежные руки.