Книга Помолвка с препятствиями, страница 69 – Кати Владмар

Хищные светло-серые глаза отца стали похожи на узкие щели.

— Каким же образом, позволь узнать?

— У меня есть личные сбережения, – не отводя взгляда, произнес я. – Призовые за последние три года, акции конного клуба, векселя. Этих средств хватит, чтобы закрыть вопрос, не влезая в казну герцогства. Ни один ваш проект не пострадает.

Секундное недоумение на лице отца сменилось новым приступом ярости.

— Ты заявляешь, что готов отдать средства, которые откладывал на расширение своего конного завода, – прошипел он. – Но ты забываешь за чей счет это все было получено. Я много лет закрывал глаза на твои игры в коневода. Позволял спускать тысячи фунтов на эти бесполезные куски мяса, считая это безобидной блажью, пока ты приносил пользу семье. А теперь ты с легкостью отрываешь часть капитала Рокуэллов, чтобы откупиться от сутулой девчонки?

— Не смейте так о ней говорить, – все мое напускное спокойствие вмиг испарилось, как только речь зашла о Жанетт. Желание защищать ее даже здесь стало для меня бессознательной потребностью.

Отец смерил меня холодным взглядом и вдруг усмехнулся. От этой усмешки все внутренности подобрались и болезненно заныли.

— Так вот в чем дело, – протянул он с отвратительным намеком. – Девчонка оказалась не так дурна, как казалось на первый взгляд? Создатель, Генри, если ты ее хочешь – тем более!

Он всплеснул руками так, будто ему приходилось объяснять очевидные вещи неразумному ребенку.

— Все еще можно повернуть в наших интересах. Если она тебе так нравится, женись. Осыпь ее бриллиантами, сделай королевой столицы, а когда надоест, отправишь в дальнее поместье и будешь навещать раз в год. Брак – это сделка, а не глупый роман для впечатлительных горничных. Женщины – всего лишь дополнение к капиталам, ресурсам и власти. Не стоит воспринимать их слишком серьезно.

Меня затошнило от его слов. Но самое омерзительное было то, что всего пару месяцев назад я и сам рассуждал подобным образом. И только теперь, узнав, что отношения могут строиться, исходя из совершенно других принципов, начал понимать, насколько чудовищным и бесчеловечным было привитое мне мировоззрение.

— Она не кобыла или участок земли, чтобы я покупал ее или брал силой, – процедил я сквозь зубы.

Отец зло рассмеялся.

— Ты так усиленно корчишь из себя рыцаря. Объясни, чем она тебя она тебя околдовала? Какими уловками убедила отказаться от контракта?

— Я люблю ее, – фраза вырвалась со всей искренностью и отчаянием, прежде, чем я успел прикусить язык.

В наступившей тишине я вдруг отчетливо услышал стук маятника в напольных часах. Он показался мне оглушительно громким, будто отсчитывал последние секунды перед моим окончательным падением. Я не планировал этого признания. Более того, оно было слишком чистым для этих стен, насквозь пропитанных цинизмом и интригами, но отступать было поздно.

— Я люблю ее, – повторил я тише, но с незыблемой решимостью. – Но она меня нет. И я хочу, чтобы у нее был выбор, как устроить свою судьбу. Она не заслужила того, чтобы быть разменной монетой для наших амбиций.

Я ждал нового взрыва ярости, криков и оскорблений. Но лицо отца внезапно стало совершенно бесстрасным.

— Значит, ты еще больший идиот, чем я думал, – брезгливо бросил он. – Любить женщину – слабость. Но пускать под откос семейные интересы ради девчонки, которая отвергла тебя и вытерла ноги о твою гордость – это крайняя степень ничтожества.