Книга Помолвка с препятствиями, страница 41 – Кати Владмар

Он обреченно выдохнул.

— Дьявол бы побрал это всё, — мрачно бросил он, резким движением отодвигая от себя тарелку с нетронутым завтраком. — Прикажи закладывать экипаж. Покончим с этим как можно скорее. И, Ричард... ты поедешь со мной. Я не вынесу этот спектакль в одиночку.

Спустя два часа мы сидели в малой гостиной Сент-Клэров, и этот визит грозил обернуться настоящей светской катастрофой. Генри оказался настолько выключен из происходящего, что мне с первых же минут пришлось взять спасение положения в свои руки. Я говорил за двоих, непрерывно заполняя неловкие паузы рассказами о столичных новостях, театральных премьерах и погоде, лишь бы сгладить откровенную безучастность моего друга.

Его взгляд был абсолютно отсутствующим. На кокетливые вздохи Флорианы, которая отчаянно пыталась привлечь его внимание, он отвечал механическими кивками, даже не глядя в ее сторону.

Жанетт сидела напротив в дальнем углу дивана.

Она вышивала. Размеренно и абсолютно невозмутимо. На ее лице было непроницаемое спокойствие человека, который полностью контролирует ситуацию.

В какой-то момент, не отрывая взгляда от пялец, она светским тоном осведомилась:

— Вы выглядите утомленным, лорд Рокуэлл. Надеюсь, местный климат не сказывается пагубно на вашем здоровье?

Генри резко вскинул голову. Его глаза на мгновение вспыхнули раздражением, словно она ткнула его палкой в больное место.

— Мое здоровье безупречно, леди Жанетт, — огрызнулся он резче, чем допускал этикет, но тут же осекся. Он с видимым усилием взял себя в руки и добавил уже более спокойным тоном: — Благодарю за заботу. Просто небольшая бессонница.

Жанетт лишь едва заметно кивнула, принимая ответ, и продолжила вышивать, словно его вспышка не стоила и толики ее внимания.

Я с искренним уважением наблюдал за старшей Сент-Клэр. В этой поразительной девушке не было ни капли женского коварства в его привычном, суетливом понимании, только точный расчет и железная выдержка. Я поймал себя на мысли, что вполне мог бы позавидовать другу, если бы сам не совершал ту же ошибку.

Разница между нами заключалась лишь в том, что я, в отличие от Генри, уже был полноправным главой своего рода. Мне не нужно было подчиняться воле отца, я сам решал, когда и как устраивать свою жизнь.

И эти решения, к глубочайшему сожалению, не предполагали тихой семейной жизни и надежного тыла.

Я сделал глоток чая, пряча за краем фарфоровой чашки горькую усмешку. Какое всё-таки жестокое чувство юмора у судьбы: я осуждал слепоту Генри и убеждал его в том, что ему досталась блестящая, надежная партия, хотя сам не имел ни малейшего права читать ему мораль. Острый ум и ледяное спокойствие леди Жанетт действительно вызывали во мне глубокое восхищение, но исключительно как равным партнером, с которым можно вести дела.

Как жаль, что я не мог последовать своим же благоразумным советам. Мои собственные помыслы давно и безнадежно принадлежали совершенно другой женщине — сущему кошмару в юбке. Той, из-за чьих разрушительных капризов приходится в спешке скупать уездные поместья на краю карты, просто чтобы спасти остатки разбитого сердца и поруганной чести.

На фоне моей личной проблемы, тихая война Генри казалась мне почти невинной забавой. Но мой друг явно не справлялся. Он тонул в этой рутине, задыхался без привычного лоска и азарта. И если я не вмешаюсь сейчас, он рискует окончательно потерять себя.