Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 68 – К. Рэдлиф

Цзэ Сюлань терпеть не мог путешествия.

Грязь дорог, скрип деревянных колес, вечная тряска – все это раздражало его куда больше, чем постоянные посетители Туманного склона. Даже роскошные повозки ордена с резными стенками из сандалового дерева и шелковыми навесами не спасали. Внутри было душно, пахло потом и пылью, а занавески, хоть и защищали от солнца, мельтешили перед глазами, отвлекая от чтения.

Цзэ Сюлань, поправив ткань, чтобы солнце поменьше светило в глаза, снова попытался углубиться в книгу, но Минь Ли, идущий рядом и выполняющий какое-то упражнение, со всей силы ударил повозку локтем. Да так, что у Цзэ Сюланя книга из рук вылетела.

— Учитель, простите!..

Цзэ Сюлань даже не взглянул на провинившегося. Просто сжал страницы так, что костяшки пальцев побелели, и глухо процедил:

— Если ты не научишься вести себя нормально, следующую остановку проведешь под повозкой. Привязанным за лодыжки.

Минь Ли ничего не ответил, убегая подальше.

— Ты слишком строг в последнее время. Устал от дороги? – усмехнулся Линь Ян, полируя свой меч какой-то «суперполезной-для-мечей» тряпкой. Линь Ян буквально поселился в повозке Цзэ Сюланя, уходя только ночью или когда хозяин Туманного склона выпихивал его, желая побыть хоть в каком-то подобии одиночества.

— Не понимаю, зачем вообще было брать с собой учеников…

Цао Цзюань, конечно, считал, что «лишних рук в дороге не бывает». Но Цзэ Сюлань был уверен: если бы не эти «руки», они доехали бы до Тяньшу вдвое быстрее.

Но все плохое однажды кончается.

Когда городские стены таки выросли на горизонте, залитые багрянцем заката, Цзэ Сюлань впервые за эти дни расслабил плечи.

«Хоть бы постоялый двор не оказался полон пьяными торговцами…» – подумал Цзэ Сюлань, но тут же махнул на это рукой. После дороги даже соломенный матрас покажется ему троном.

[Не драматизируй, тебя зовут на коронацию самого императора! Когда еще ты такое зрелище увидишь?]

«Я бы предпочел никогда в этом не участвовать. Уверен, это скучное занятие. Но Цинь Фэнчжану явно нужна поддержка».

Система фыркнула:

[Никогда бы не подумала, что ты умеешь беспокоиться о других.]

«Я уверен, что он прислал приглашение для одного меня. А главе отправил чисто ради приличия».

Когда повозки «Хранителей равновесия» приблизились к главным воротам Тяньшу, путь им преградила стража в лакированных доспехах. Городские стены отбрасывали тень на дорогу, словно неприступные утесы, а надвратные башни украшали алые фонари в честь завтрашней коронации.

Цзэ Сюлань уже собрался что-то язвительно пробормотать насчет бюрократии, как вдруг ворота медленно распахнулись. Из них вышел посланник императора в парчовом халате с вышитым золотым журавлем. Его худое лицо было бесстрастным, словно маска из фарфора, но в глазах читалась привычная усталость придворного.

— Мастера ордена «Хранители равновесия», – произнес он, слегка склонив голову. – Его Величество ожидает вашего присутствия на церемонии. Пока же вам надлежит проследовать в отведенные покои.

Голос у него был ровный, без намека на почтительность, но и без пренебрежения. Цзэ Сюлань усмехнулся, вспоминая, что таким тоном он частенько разговаривал с начальством.

Цао Цзюань, как глава ордена, кивнул: