Книга Симулякр, страница 73 – Гидеон Торн

Он смотрел на меня снизу вверх, выжидающе, как пёс, ждущий одобрения хозяина. Во рту пересохло. Я улыбнулась, провела рукой по его коротко стриженым волосам, чувствуя, как он вздрагивает от каждого прикосновения.

— Хороший мальчик.

Затем я села на край массивной сушильной машины. Металл был прохладным даже через ткань платья. Я раздвинула ноги — Дмитрию не нужно было иного приглашения.

Его губы припали ко мне, язык вырисовывал на коже медленные, влажные круги. Я закинула голову назад, упёршись ладонями в ребристую крышку машины, и глухо вздохнула. Да, я использовала его. Цинично и без зазрения совести. Но он и сам был не прочь. Для него это был единственный известный способ близости — как для меня возможная близость была лишь через контроль. Унижаясь, он чувствовал себя… значимым. Освобождённым от давящего гнёта отца, который всегда требовал от него быть сильным, несгибаемым лидером. В такие моменты со мной он мог расслабиться и получить свою безопасную дозу унижения, не разбивая ничьих ожиданий.

Дмитрий старался. Он обхватил мои бёдра, его язык работал без устали, всё быстрее и настойчивее. Я видела, как напряжена ткань его брюк в паху. Приятная теплота разливалась по низу живота, но вместе с ней поднималась и знакомая волна отвращения — к нему, к себе, к нашей неспособности быть нормальными.

Я слегка отодвинула его голову.

— Расстегнись. И помоги себе рукой.

Он послушно расстегнул ширинку. Его пальцы обхватили себя, и он снова приник ко мне ртом, уже с новым рвением. Я прислонилась спиной к холодной стене, пытаясь разделить ощущения: физическое удовольствие, от которого ноги сладко подкашивались, и моральное падение, от которого тошнило.

Становилось всё жарче, душнее. Я прикусила губу, чтобы не закричать, когда волна нарастающего оргазма стала невыносимой. И когда наконец накрыло, я кончила с глухим стоном, впиваясь пальцами в его плечи.

Стыд. Жгучий, пронизывающий стыд. Он накатил на меня сразу же, едва прошли спазмы удовольствия. Обычно я не испытывала ничего подобного. Но видимо, Аид и впрямь плохо на меня влиял, раз я стала рефлексировать.

Я посмотрела на Дмитрия. Он тоже кончил, его лицо было влажным, дыхание — сбившимся. Но в глазах читалось странное облегчение. Я потянула его к себе и чмокнула в губы, чувствуя на языке свой же солоноватый вкус.

— Ну что? Надеюсь, между нами, не осталось недопонимания?

— Мне всё равно не по себе, — прошептал он, прижимая лоб к моему плечу. — От мысли, что ты проводишь время с этой машиной. Ты ведь тоже получаешь с ним удовольствие?

В памяти чётко и ярко всплыла сцена из офиса: его пальцы под юбкой, методичные и точные. Внутри защемило, между ног опять потеплело. Я грубо оттолкнула воспоминание.

— Конечно, нет, о чём ты? Ты же слышал своего отца. У него нет эмпатии и желания заниматься этим со мной.

— Но ты говорила, что он нежен, — не унимался Дмитрий, его ревность была похожа на болезнь.

— Я говорила это, чтобы позлить тебя, — я провела рукой по его щеке, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Успокойся. Тебя не заменить какой-то машиной.

Он улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на веру. Ну вот, бдительность усыплена. Теперь оставалось только избегать его ещё две недели. Ссылаться на занятость с Аидом и подготовку к презентации. А потом… Потом я уеду. И он наконец поймёт, что был для меня не больше чем удобным развлечением.