Книга Девиант, страница 210 – Гидеон Торн

— Лучше отдохни сегодня и проведи вечер с Аидом, — повернувшись к ней, мягко сказала я. — Вам обоим тоже нужно время друг на друга, а не только бесконечные вложения в моё сомнительное предприятие.

Ева сделала глубокую затяжку.

— У нас всё в порядке. Общий труд объединяет лучше любых красивых слов.

— Так ты всё-таки простила его за то, что он тогда тебя обманул?

— Ещё в Сингапуре, — она на секунду отвела взгляд к окну. — На Аида сложно долго обижаться, он всегда такой… правильный. С моим, скажем так, не самым лучшим опытом взаимодействия с мужчинами эта его правильность поначалу даже пугала.

— Так он всё же подобрал к тебе нужные рычаги?

Она снова затянулась и выдохнула густой дым, который мгновенно заполнил полумрак салона.

— Он вьёт из меня верёвки. А я и рада угождать, прямо как сопливая девчонка. Только ты ему об этом не вздумай говорить. А то совсем от рук отобьётся.

Я едва сдержала тёплую улыбку, вспоминая, с каким искренним, почти осязаемым трепетом Аид всегда относился к Еве. Было чертовски приятно знать, что эта железная женщина испытывает в ответ то же самое.

Я толкнула тяжёлую дверь, выскакивая на улицу. Потоки холодной воды мгновенно обрушились на плечи, заставляя поёжиться. Ева плавно приоткрыла боковое стекло, и в салон ворвался сырой, пахнущий асфальтом воздух. Она секунду помолчала, глядя на то, как я мокну, а затем негромко, но отчётливо произнесла, перекрывая шум ливня:

— Удачи тебе… подруга.

Стекло тут же поползло вверх, возвращая Еве её привычную маску хладнокровия. А я так и осталась стоять на тротуаре, глупо улыбаясь под проливным дождём.

Дождь на Покровке превратился в сплошную стену, когда я толкнула тяжёлую стеклянную дверь кафе. Внутри пахло молотым кофе, корицей и сухой древесиной — приятно, тепло и до тошноты контрастно после ледяного московского ливня и удушливой трибуны Общественной палаты.

Я остановилась у порога, чувствуя, как по спине стекают холодные капли. Мой взгляд принялся лихорадочно сканировать полутемный зал. Небольшие круглые столики, мягкие кресла, приглушённый свет торшеров. Посетителей почти не было — то ли из-за непогоды, то ли дед, в своей привычной манере, просто выкупил заведение на вечер, чтобы не терпеть посторонних. Я искала глазами его знакомый силуэт: прямую, несмотря на возраст, спину, дорогой костюм и ауру абсолютной, подавляющей власти. Но у окон было пусто.

— Агата, — раздался тихий, мягкий голос из глубины зала.

Я вздрогнула и обернулась. Навстречу мне плавно шла Персефона. На ней было простое, но элегантное тёмное платье, совершенно не соответствующее погоде, и непроницаемое лицо.

Она остановилась в паре шагов, мазнув оценивающим взглядом по моей мокрой одежде и влажным волосам, а затем недовольно цокнула языком. Я уже давно заметила у неё эту манеру всё контролировать. То, как безупречно, с иголочки всегда выглядел дед, было лучшим тому подтверждением.

— Он ждёт тебя, — сказала Персефона, разворачиваясь и увлекая меня за собой. — Идём. Он выбрал место в самом конце, подальше от окон.

Я сглотнула подкативший к горлу ком и двинулась следом. Она вела меня мимо пустых столиков в самую глубь заведения, где за тяжёлой бархатной ширмой скрывалась уединённая VIP-зона. С каждым шагом сердце колотилось всё отчаяннее, выбивая рваный, панический ритм.