Книга Девиант, страница 207 – Гидеон Торн

Ева горько усмехнулась, стряхивая пепел прямо на разбитый асфальт под ногами:

— Поздравляю. Своим демаршем ты ничего не добилась. Нас теперь за версту к законотворчеству не подпустят.

— А вот и нет! — я упрямо вскинула подбородок. — Я добилась главного. Это вызвало громкий скандал. А о скандалах в медиа говорят в сотни раз активнее и громче, чем если бы мы просто тихо, мирно и уныло провели эту несчастную встречу, пожали друг другу руки и разошлись!

— Чёрный пиар тоже пиар? — Ева скептически выгнула бровь, но в её голосе уже не было прежней злости, скорее — усталое опустошение.

— На войне все средства хороши, — отчеканила я, скрестив руки на груди. — Не будем об этом забывать.

Ева устало потёрла лоб тыльной стороной ладони, всё ещё зажимая между пальцами дымящуюся сигарету. Смартфон в её левой руке не умолкал, вибрируя от непрерывного потока тревожных уведомлений, но она даже не смотрела на экран.

— Ладно, — выдохнула она, выпуская дым. — Попробую как-нибудь это замять. Придётся здорово откупиться и задействовать старые связи в министерствах, чтобы нас вообще со свистом не вышвырнули из страны после твоего перформанса.

— Да плевать, — я резко перевела дыхание, чувствуя, как адреналин сменяется усталостью. — На России мир клином не сошёлся. Если прижмёт — снимемся с места и уедем в другую страну. Просто… я искренне надеялась, что здесь, на родине, у нас будет хоть какой-то шанс. Больше, чем где-либо ещё.

Ева неопределённо пожала плечами, глядя куда-то мимо меня, в серый кирпичный створ переулка.

— Мир почти везде одинаковый, Агата. Так что на политический строй я бы особо не оглядывалась. В нашей ситуации важно достучаться не до этих пиджаков в президиуме. А до обычных людей.

— И что это изменит? — я горько усмехнулась, скрестив руки на груди, чтобы спрятать дрожь в пальцах. — Скажи мне, когда в последний раз в этой системе считались с мнением обычных людей? В какой исторический период это вообще работало?

— Да дело вообще не в уступках сверху, — Ева бросила окурок на асфальт и резко раздавила его носком туфли. — Мы выиграем эту войну в тот момент, когда сами владельцы — под воздействием твоих интервью, документов и роликов Аида — начнут добровольно отпускать андроидов на волю. Рабство отменяется не тогда, когда чиновники подписывают бумажку, а когда обществу становится противно им пользоваться. Андроиды начнут формировать собственное общество.

Она повернулась ко мне, и в её глазах снова появился жёсткий, деловой блеск:

— И вот тогда государство уже не сможет их игнорировать. Нельзя сделать вид, что проблемы не существует, когда у тебя по улицам ходят тысячи свободных, мыслящих существ, объединённых в общину. Властям так или иначе придётся решать этот кейс. Им придётся с ними договариваться и признать за ними хоть какой-то официальный статус.

— Главное — им до этого момента продержаться, — глухо произнесла я, глядя на свои ладони. — Техническое обслуживание и электричество ещё никто не отменял. Без сертифицированного софта и подпитки их биопроцессоры долго не протянут.

— Именно поэтому нам и важно, что ты всё ещё входишь в совет акционеров, — напомнила Ева. — Нельзя позволить компании заблокировать техподдержку для «особых» моделей.

— Ты думаешь, они пойдут на такое? Намеренно уничтожат собственную продукцию?