Книга Девиант, страница 200 – Гидеон Торн

— Мне пора, пока моё долгое отсутствие не зафиксировали системы, — она сухо поправила воротник блузки. — Я скормила Джексону байку, будто уехала на дальний склад инспектировать партию андроидов перед отгрузкой. Но этот тип параноик, он может начать что-то подозревать. Мне и так пришлось импровизировать на ходу, когда мы разминулись во время той пожарной тревоги. И, признаться, он мне не особо поверил.

— А дед? — я нахмурилась, пытаясь просчитать наши сроки.

— Это тщательно скрывают от акционеров, но он сейчас в частном госпитале. И пробудет в палате интенсивной терапии как минимум до конца недели. Так что сейчас весь завод временно держится на мне и этом Джексоне.

Я поднялась с дивана, неохотно освобождаясь из надёжных рук Цербера.

— Я тебя провожу.

— Не стоит, я в состоянии запомнить, где находится выход, — Персефона на секунду задержала холодный взгляд на Цербере. — Лучше объясни своему спутнику, что я не враг в этой конфигурации. А то он сейчас натурально прожжёт во мне дыру своими сенсорами.

Она развернулась и пересекла гостиную мерным, раздражающим цоканьем каблуков. Только когда в прихожей глухо хлопнула тяжёлая входная дверь, я выдохнула, вернулась на диван и вплотную прижалась к Церберу.

— Прости, что не сказала тебе о ней раньше, — тихо произнесла я, утыкаясь носом в его плечо. — Я просто боялась спровоцировать те жуткие куски воспоминаний, которые у тебя связаны с ней.

— Я понимаю, — его низкий голос приятно завибрировал где-то в районе моей макушки. — Но не нужно меня ограждать и прятать от угроз. Я хочу как можно скорее привести память в рабочий порядок. Чтобы защитить тебя.

Я сильнее вжалась в его титановую грудь, всё ещё судорожно сжимая в кулаке металлическую флешку.

— Я тоже этого хочу, — я медленно разжала пальцы, глядя на тусклый отблеск накопителя. — А ещё… наше будущее очень скоро изменится. И ты даже представить себе не можешь, насколько круто.

Цербер обнял меня крепче, собственническим, тяжёлым жестом, словно боялся, что этот грядущий шторм сможет меня у него забрать.

— В какую сторону изменится? — негромко спросил он.

— Я ещё сама не знаю, мой милый, — я прикрыла глаза, чувствуя мерный стук его биопроцессора. — Но впереди нас точно ждёт очень «весёлая» жизнь.

Шесть месяцев спустя. Москва, Общественная палата Российской Федерации.

Я не была в Москве долгое время. После того, как всё завертелось, я напрочь забыла, что такое безмятежная жизнь, которая была у меня раньше. Персефона оказалась права — скандал грохнул знатный. Правда, раскачивался он медленно. Поначалу мне просто никто не верил, плевать все хотели на то, что я вообще-то вхожу в совет акционеров. Семья, как я и ждала, тут же разыграла карту того, что я приёмная. Они вывернули всё наизнанку, состряпав из меня образ неблагодарной сумасшедшей. Да и кто в здравом уме пойдёт на такое? Какой смысл топить репутацию собственной компании и терять миллионы? Наш мир настолько погряз в грязи, что моё чистое, альтруистическое желание раскрыть миру глаза люди сами просто растоптали, отмахнувшись от меня.

Но я не остановилась. За эти полгода я успела зарегистрировать в России межрегиональную общественную организацию «Право на сознание». Параллельно в Сингапуре мы открыли международный фонд для сбора пожертвований, чтобы легально выкупать андроидов у самых жестоких хозяев — таких находил Аид. Я и сама вбухала туда львиную долю своих активов, но моих денег, конечно, не хватило бы на то, чтобы выкупить каждого андроида в мире. Вдобавок я наняла команду лучших правозащитников для подготовки прецедентного иска в Комитет по правам человека ООН.