Книга Девиант, страница 198 – Гидеон Торн

— И какой в этом смысл? — я качнула головой, чувствуя подвох. — Они же первыми попытаются мне помешать.

— Дорогая, — в голосе Персефоны промелькнула снисходительная, почти жалостливая интонация. — У тебя на руках будут неоспоримые факты. Такое невозможно опровергнуть или замять, как бы они ни старались. Они это поймут.

Я замолчала, переваривая информацию. Логика была железной, но в этой схеме не хватало одного важного элемента. Главного элемента.

— А как же дед? — тихо спросила я, глядя ей прямо в глаза. — Он этого так не оставит.

Персефона на секунду опустила взгляд на свои безупречные ногти, и её лицо на миг показалось абсолютно каменным.

— Он не будет вмешиваться.

— Это ещё почему? Дед — и вдруг останется в стороне после твоего предательства? Не смеши меня.

— Он тяжело болен, — Персефона подняла на меня свои холодные глаза. — Врачи дают ему от силы год. Ему уже глубоко плевать на котировки акций.

Новость о деде обухом ударила по голове. В ушах противно запищало, а комната на секунду будто покачнулась. Дед. Железный человек, который ещё недавно казался мне вечным и нерушимым — точно так же, как и его чёртова корпорация. Умирает? Я отказывалась в это верить. Казалось, этот старик назло всем проживёт ещё добрую сотню лет.

Цербер, безошибочно считав моё состояние, накрыл своей тяжёлой ладонью мои дрожащие пальцы. Я судорожно сжала его руку в ответ. От Персефоны этот жест, конечно, не укрылся. Но она сделала вид, что ничего не заметила, лишь приподняла подбородок, выжидая моей реакции.

— Тогда… зачем вообще было всё это? — мой голос дрожал, обнажая растерянность. — Неужели он на пороге могилы хотел оставить после себя только… смерть?

Персефона едва заметно качнула головой, глядя куда-то сквозь меня:

— Я не всегда до конца понимаю планы своего отца. Даже с точки зрения моей сухой, механической логики его решения порой казались чистым абсурдом. Но самодуром я его никогда не считала. Наоборот. Зная его так близко, как никто другой, могу сказать: он умён и последователен. И он трепетно относится к своему наследию.

— Тогда почему ты его предаёшь? — я прищурилась. — Только потому, что я предложила тебе более удобный расклад?

— Не только, — Персефона лениво поправила волосы. — На самом деле я думаю, что он бы одобрил это. Передать империю дальше, пускай и таким обходным путём. Самому ему, с его непомерной гордостью, было бы слишком сложно признать, что кто-то из вас реально достоин занять его место.

— Ну, его можно понять, — я невесело усмехнулась, чувствуя, как возвращается привычный цинизм. — Мы все в семье, мягко говоря, не самые нравственные люди. Ладно, а что с Джексоном? Зачем дед вообще приблизил его к себе?

Персефона пренебрежительно фыркнула, и на её идеальном лице промелькнула тень презрения:

— Джексон сам пришёл и чуть ли не на коленях умолял о работе. Твердил, что разгадал наши секреты, догадывается о существовании биопроцессоров и хочет работать исключительно на «Эйдолон». Разумеется, никто этого выскочку в высшую лигу посвящать не собирается. Отец взял его с одной-единственной целью: Джексон должен стать удобным громоотводом и заменить отца, когда его не станет. Так или иначе, компании нужен официальный инженер-конструктор. Хотя бы для того, чтобы курировать штамповку базовых, примитивных моделей.