Книга Прости меня, отец, страница 74 – Катерина Сент-Клер

— Эйден, откуда ты взял мой номер?..

— Он был в телефоне моего отца, – шипит он. – Что ты сделал с моей сестрой в церкви? – его слова сочатся обвинением, как ядом.

— С Иден все хорошо?..

— Хорошо? – фыркает Эйден, и я отчетливо слышу его неверие. – Она только что показала всей, нахер, компании ебаные шрамы от селфхарма, а потом добила, рассказав, почему вернулась домой из университета. Экстренные новости: все хуже, чем я мог представить, – выпаливает он, слова текут бурным потоком.

Он не совсем адекватен, зол? Или пьян? Или и то, и то. Прекрасно.

— Что она сказала? – нажимаю я, чувствуя разъедающий ужас. Немногое, что я знаю о ее прошлом до того, как она вернулась, это и есть – немногое. Но я помню, что она сказала тем вечером, когда я нашел ее в парке.

Ее изнасиловали.

— Хрена с два я тебе скажу, – огрызается Эйден ощетинившись. – Но я знаю, что она мало кого подпускает к себе, а теперь она там, вжатая в дерево, целуется с Лукой…

Слова Эйдена – как удар в живот, они разжигают ярость, текущую по моим венам. Мысль об Иден, моей Иден, с другим мужчиной – его руки на ней, его губы берут то, что должно быть моим, – посылает волну гнева, накрывающую меня. Я сжимаю кулаки, сердце колотится, каждым ударом усиливая ревность, которая быстро становится чем-то более темным, первобытным. Как она посмела подпустить кого-то к себе? Желание обладать, которое я пытался сдерживать, теперь возвращается к жизни, требуя действовать. Она принадлежит мне, и будь я проклят, если позволю кому-то прикоснуться к ней.

— Скажи мне, где вы. Сейчас, – перебиваю я его ругань.

— Чтобы ты рассказал моим родителям? – фыркает Эйден. – Я думал, что, если покаяться в том, что случилось с Заком, это успокоит мою совесть, а не даст тебе причину отпиздить его. Какие бы извращенские мысли ни были у тебя о моей сестре, ты прекращаешь сейчас, – угрожает он, и от мысли о том, что ее отнимут, сводит живот.

— Неужели? – отвечаю я, тяжело глядя на Рене.

— Будь осторожен, отец, – предупреждает Эйден, его тон ядовит. – Будет жаль, если кто-то услышит о том, насколько близкие отношения ты заводишь со своими алтарниками, когда двери закрыты.

Звонок обрывается, и я неверяще смотрю на телефон, ярость кипит в моих венах. Я готов придушить его нахрен.

— Рене, – зову я, привлекая внимание барменши ровно тогда, когда она наполняет чей-то стакан.

— Да? – спрашивает она, прищурившись с любопытством.

— Где твоя дочь сегодня? – спрашиваю я спокойно, хотя мой разум далек от этого.

Ее лицо кривится в легком недоумении:

— Где-то, где не одобрит ее папаша, это точно, – смеется она, но я не поддерживаю шутку. – А что?

— Один мой кузен дружит с ней и говорил, что они пошли куда-то этим вечером. Я боюсь, что он выпил слишком много, к тому же, я не знаю точно, где они.

Она качает головой, забавляясь:

— Вы отвратительный лжец, отец. Но я верю, что, когда вы лжете, на это есть хорошая причина.

Я вздыхаю, раздраженно тряся головой.

— Я хочу знать, где Иден Фолкнер, – признаю я, глядя, как замирает Рене.

— Дочка Дэвида Фолкнера? – спрашивает она, произнося его имя как что-то гадкое.

Я киваю, и ее взгляд тяжелеет, в нем вспыхивает что-то мрачное.

— Вы близки с Фолкнерами? – прощупывает она, ее голос полон подозрения.