Книга Прости меня, отец, страница 141 – Катерина Сент-Клер

— Ты был скептиком?

— Я могу надеть рясу священника и проповедовать массам, но жестокость мира часто мешает верить в любящего Бога, – признаюсь я.

— Полагаю, именно поэтому он дал нам свободу воли, – размышляет Эйден. – Возможность грешить – и любить.

— Если любовь к Иден – это Его дар, то я буду дорожить им.

— А ты не боишься того, что случится, когда они узнают, что ты крот? – спрашивает Эйден.

В ужасе. Я в гребаном ужасе.

— Они не узнают, пока не станет слишком поздно, – вздыхаю я. – Сегодня моя главная задача – хоть немного порадовать твою сестру.

Мое внимание привлекает фырканье Эйдена:

— Раньше я думал, что вы не умеете улыбаться, отец. Похоже, я ошибался.

Я касаюсь уголка рта, чувствуя изгиб губ.

Иден Фолкнер. Посмотри, какую жизнь ты в меня вдохнула.

Иден

— От этого я точно описаюсь, – шучу я, любуясь огромной порцией лимонада.

Если учесть недавние ухаживания Романа и этот напиток в 320 унций, то я вполне могу заработать цистит.

— Разве не в этом кайф? – Зои смеется. – Ходить по этим ярмаркам и постоянно бегать по площадке, чтобы найти туалет?

В этом или в том, чтобы скакать на моем священнике в фотобудке? Полагаю, наши представления о кайфе отличаются.

— Знаешь, когда он с тобой, у него как будто появляется душа, – улыбается Зои.

— Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я с любопытством.

— Когда он с тобой, Иден, он смотрит на тебя так, будто из-за тебя вертится Земля. Как будто время, проведенное с тобой, изменило его взгляд на жизнь.

Когда я думаю над словами Романа о том, что он собирается оставить священничество, меня не покидает одна мысль. Неужели я дала ему повод взглянуть на жизнь по-другому, увидеть в ней нечто большее, чем просто битву?

— Хотя должна признать, он очень привлекателен, – шепчет Зои. – Не скажу, что мне неинтересно, каков он в постели.

— Скажем так, мне нужен день, чтобы прийти в себя после того, как он закончит со мной…

— Эй, слышь, – прерывает нас хриплый голос, заставляя Зои и меня повернуться к группе мужчин средних лет, собравшихся около киоска с сидром.

Не обращая на них внимания, мы продолжаем идти.

— Это не та ли девка с телефона того мудака? – говорит один из мужчин, сразу же вселяя в меня тревогу.

Продолжай идти, Иден. Просто продолжай идти.

Но один из мужчин хватает меня за руку, больно дергает, и мой стакан падает на землю.

Его взгляд задерживается на моих шрамах, а затем останавливается на моем лице.

— На фото не видно всех этих шрамов, но, черт возьми, у тебя симпатичное личико…

— Убери от нее свои сраные руки! – кричит Зои, отталкивая мужчину и обхватывая меня руками.

— Зои, давай просто…

Но тут двое других мужчин преграждают нам путь и окружают нас как стервятники.

— Да, это точно она. Такие же красивые глаза и розовые губы, – шипит мужчина передо мной, подходя ближе. – А где сейчас твой парень? Ты выглядишь гораздо привлекательнее, когда он не долбит меня головой об стену, – усмехается он, на его лбу красуется свежий шрам.

— Парень? – спрашиваю я в ужасе. – Роман причинил тебе боль?

— Он сделал гораздо больше, чем просто причинил мне боль. Он унизил меня и моих друзей, – огрызается он, кивая в сторону своих спутников.

Мужчины позади хватают нас, их руки сжимаются вокруг наших талий, пока мы боремся, вызывая суматоху, которая привлекает внимание прохожих, начинающих снимать сцену.