Книга Любовь 50+, страница 109 – Анна Корнова

— Давай звони, – Александра протянула отцу свой телефон.

— Саш, куда звонить в девятом часу? Все по домам разошлись, – Михаил пожал плечами.

— Диктуй номер, – твёрдо приказала Александра.

— Сашок, давай мы с мамой сами разберемся. Расскажи лучше, как себя чувствуешь. Когда я дедом стану?

— В июле. Но давай всё-таки в клинику позвоним.

Но в клинику так не позвонил – Михаил не нашел телефон клиники. А на следующий день пришёл домой с шампанским, сияющий, и радостно объявил, что тревога была напрасной.

— Мне врач сразу сказал, что на злокачественное новообразование не похоже, «Но на всякий случай, – говорит, – надо проверить». Но я, честно скажу, испугался. Думал, что всё, жизнь кончалась. Любаша, как мы теперь заживём! Каждую минуту, каждую секунду буду ценить!

— Миш, ты же никогда паникёром не был.

— Не был, а теперь стал. Годы, сама понимаешь.

— Тебя Рита надоумила мне эту жалостную историю рассказать или своим умом дошёл?

— Люба, ты что такое говоришь!

Люба ничего не ответила. Зачем что-то говорить, если и так всё ясно.

— Мил, ну, что ты говоришь! Подумай: станет психически здоровый человек на себя онкологию наговаривать? Тем более, что Мишка суеверный – через порог не здоровается, мусор по вечерам не выносит. Просто он никогда ничем не болел, а тут вдруг подозрение на онкологию промелькнуло: вот и перепугался.

— Ну, да. Мужу тридцать семь и два – я почти уже вдова.

— Именно. Здоровый мужик, а тут запаниковал.

— Как-то всё очень удачно у него сошлось: диагноз появляется и не подтверждается не за неделю до суда, не на неделю позже.

— Всё бывает. Но нам в это поверить сложно, сразу подвох ищем. Мне Мирон тоже говорил, что болезнь – это неубиваемый козырь. Ты представляешь, как у нас с Мироном симметрично всё случилось! У него жена прикинулась беременной, а у меня муж на пустом месте умирающим себя объявил.

— Ты не про этих придурков думай, а про то, что тебе по новой придётся документы собирать.

— Ой, Мил, молчи! Я не представляю, как к Сурнитскому снова обращусь. Он все материалы подготовил, а я в последний момент свернула. Мы с Мироном вчера про это говорили.

— Мирон не юрист, что с ним раздел имущества обсуждать? А вот Михаил Викторович теперь все хвосты подберёт. Тогда ты его врасплох застала, он не ожидал, что судиться с ним станешь. А сейчас совсем другое дело.

— Разумеется, Мирон не юрист, но у него очень ясный взгляд на жизнь.

— У тебя через слово «Мирон».

— Ты не представляешь, как я рада, что он нашёлся. Думала, куда он пропал, а оказалось, что заболел. Сейчас динамика положительная, быстро идёт на поправку: температура нормализовалась, отдышка исчезла.

— Любка, ты влюбилась.

— Перестань. Мне сейчас не до любви. Я привыкла с ним разговаривать: он все объясняет, как по полочкам раскладывает, будто психотерапевт. Мне с ним легко, я теплоту чувствую.

— Ты его полюбила, просто ещё про это не знаешь.

Люба фыркнула: какая любовь в пятьдесят плюс? Уже не хочется энергозатрат, слишком много слёз бессонными ночами пролито в этом году из-за любви.

— Мила, мне не нужна любовь, я её боюсь.

— Все нормальные люди хотят любви.

— А я хочу начать искренне улыбаться, спокойно спать, есть с аппетитом и не пребывать в ожидании очередного удара.

Утром Люба раздвинула шторы и увидела, как лёгкие хлопья первого снега, плавно кружась, ложатся на подоконник. Первый снег всегда несёт успокоение, словно хлопья, упавшие на землю, закрывают собой старые раны. Люба заворожённо следила за снежинками, и вдруг родилось твёрдое убеждение «Теперь всё будет хорошо». Что «всё» и почему «теперь» Люба не понимала, но впервые за полгода весело напевала в душе, с удовольствием выпила крепкий кофе и, мурлыча привязавшуюся мелодию, отправилась в больницу. Конечно, первый снег скоро растает, но сегодня всё светло и радостно.