Книга Бывшие. Вернуть жену доктору Орлову, страница 16 – Лия Малинина

А потом был тот вечер в приемном покое, когда у меня как раз было очередное дежурство. Едва я услышал: «Светлана Говорова, тридцать лет», кровь отлила от лица, в ушах зашумело, мне даже показалось, что сердце пропустило несколько ударов.

Я увидел носилки, одеяла, и ее знакомый профиль, бледный, в разводах засохшей крови. Мой, и без того мрачный мир рухнул в одночасье. Я орал на медсестер, расталкивал санитаров. А потом увидел ее глаза — мутные, ничего не понимающие, с болью и страхом. Она прошептала:

— Вадим? — и у меня сердце остановилось во второй раз за этот вечер.

Я оперировал ее сам. Руки не дрожали, профессионализм никуда не делся, но внутри все кипело. Я собирал ее ногу по кусочкам, ставил спицы, сшивал сосуды, а в голове билась одна мысль: «Все будет хорошо. Мне так много нужно тебе сказать. Мне нужно тебя вернуть».

Когда она пришла в себя и потребовала перевода в другую больницу, я сказал «нет». Спокойно, но твердо. Потому что не мог отпустить, не сейчас.

Она ненавидела меня — я видел это в каждом взгляде, в каждом взмахе ресниц. Но замечал и кое-что другое. Как учащалось ее дыхание, когда я входил, как она смотрела на меня, думая, что я не вижу. И я был уверен, она все еще что-то чувствовала ко мне.

Когда услышал крики из палаты, ворвался, а она металась в бреду и звала дочку. Я кинулся к ней, пытался разбудить, а она резко открыла глаза и посмотрела на меня так растерянно, что у меня все внутри сжалось. Она была такой нежной, такой беззащитной и потерянной, что моим единственным желанием было прогнать всех демонов из ее головы. Чтобы ни один кошмар больше не приходил к ней ночью. Чтобы ее глаза светились счастьем, а не темнели от боли.

И я не выдержал. Поцеловал. Как единственную женщину в своей жизни, без которой не могу дышать. Она почти ответила, я даже почувствовал, как ее пальцы вцепились в мой халат. На секунду мне показалось, что все, мост через пропасть построен, но она резко оттолкнула меня.

Я хотел остаться. Хотел кричать, трясти ее, рассказать про Анжелу, про то, что ничего у меня с ней не было, про эти проклятые пять лет одиночества, про то, что я не изменял ей даже в мыслях.

Но в кармане завибрировал телефон. ДТП на трассе, тяжелый пациент. Я должен был идти и делать то, что умею лучше всего — спасать жизни.

Я шел по коридору в приемный покой, а внутри меня уже созрело решение: больше не буду ждать, не буду ходить вокруг да около, бояться ее отказа.

Расскажу ей все: и про Анжелу и про то, как я каждую ночь все эти годы представлял, что она рядом, со мной. Я докажу ей, что она для меня все. Даже если это займет всю оставшуюся жизнь.

Она сказала сегодня: «Не хочу ничего слышать». Но она выслушает, потому что я не дам ей выбора. Слишком затянулось молчание, а она слишком долго страдала из-за того, что тогда не узнала правду.

Сейчас я должен выполнить свою работу и спасти жизнь пациенту, а потом — вернуться к ней. И начать спасать нашу.

Потому что обещал ей когда-то: «В горе и в радости, пока смерть не разлучит нас».

И я не собирался нарушать эту клятву. Даже если Свете понадобится еще пять лет, чтобы вновь в это поверить.

Света

Я проснулась оттого, что кто-то нежно гладил меня по руке. Открыла глаза — в палате было светло, за окном ярко светило солнце, а на стуле рядом с моей кроватью сидела Наташка.