Книга Сильная и независимая, страница 81 – Юлия Резник

— Наум Наумыч, дети должны рождаться в любви. Плодиться только потому, что не хватило ума подумать о собственной защите — удел недалеких дур. К счастью, я себя отношу к несколько иной категории. А вы как дошли до такой жизни? — играю бровями.

— Да вот, чет на старости лет загремел кастрюлей.

Господи, как это смешно! Гогоча подбитой чайкой, прячу лицо в ладонях. Если честно, я не успела проникнуться мыслью о том, как все усложнила. А теперь так и вовсе не кажется. Ну, какие сложности, правда, когда так легко?

Отвожу руки и натыкаюсь на изучающий взгляд Наумова. В горле сохнет. Ох, что же он со мной вытворял! И ведь даже мысли не было предложить перебраться в постель. Просто напрочь все мозги отшибло. Копчик к чертям стерла, елозя по стене — щиплет.

— Хм… Пельмени я беру у одной женщины с севера… Тут оленина помимо прочего.

— Ясно. Слушай, Юль…

— М-м-м?

— Мне завтра… — снова взгляд на часы. — Точнее, уже сегодня надо улететь на пару недель. Вы со Стасей так некстати эту кашу заварили — ей богу!

— Мы-ы-ы?! — возмущаюсь я.

— Ну, ты ж сама сказала — маленькая она еще, глупая. Какой с нее спрос?

— А с меня? — встаю из-за стола, сварливо подбоченившись.

— Я же думал, ее на тебя оставлю. А теперь как улетать, если ты решила уйти из бизнеса?

И снова это странное смешливое тепло в его глазах не дает фыркнуть, как хочется. Беру паузу, чтобы подумать, сношу тарелки к посудомойке. Наумов не остается в стороне от домашних хлопот — доев, он самолично набирает воду в чайник.

— Улетай спокойно.

— Точно? — оглядывается на меня через плечо.

— Да. Ничего не обещаю, но попытка — не пытка.

— Вот и хорошо.

Наумов отходит от мойки и принимается откатывать рукава на рубашке. С упоением смотрю на руки, в которых мне было так хорошо, что и сейчас, стоит на них взглянуть, по венам бежит электричество.

— Мне правда надо ехать, — усмехается в бороду Наумов. Ах ты ж… Вот же! Интересно, что он себе надумал — что я не прочь пойти на второй заход?! Да за кого он меня принимает? Точнее, себя! Тоже мне мачо недоделанный — поди, в сорок пять не так-то просто восстановиться для второго захода. Что еще ему остается, как не скалиться?

— Ага. Давай. Удачи.

— Й-у-у-уль…

— М-м-м?

— Ты давай, разгоняй свои гаремы… — пробрасывает, обуваясь.

— Я?! Гаремы? Да у меня кроме мужа… А, ладно. Даже не думай, что я стану оправдываться.

— Да разве мне оправдания нужны? — удивляется Наум. — Просто раз у нас завертелось — никаких других. Со своей стороны обещаю…

— Разогнать свои гаремы? — ехидно отбиваю его же выпад.

— Ну какие гаремы, Юль? С моей-то занятостью… Мне лишний раз шевелиться не хочется, не то что трахаться.

Удивительно, как меня качает от одной эмоции к другой! Наконец, верх одерживает веселье. Все же в отношениях двух взрослых состоявшихся людей есть свой непередаваемый кайф — нам даже притворяться лень.

— Я после нашего марафона, наверное, неделю буду отходить. Болит все, — бурчу.

— Вот и хорошо. Я как раз вернусь, когда все устаканится. Таблетки только не бросай пить. Без резины, оказывается, ощущения действительно на порядок ярче.

После этих слов томящееся внутри желание вспыхивает огнем. Я невольно переступаю с ноги на ногу, сжав бедра.

— Не боишься отдавать этот вопрос на откуп женщине?