Книга Странник... мой?, страница 13 – Юлия Резник

— Да что вы все смотрите? Я вообще первым делом подумала, что у кого-то из вас сгорел дом!

— Типун тебе на язык!

— К дому это еще надо подобраться без свидетелей. Да и кому мешают наши халупы? А вот лес – бери, поджигай сколько влезет.

— А это точно поджог? – насторожилась я. – В конце концов, леса у нас горят каждый год.

— Вот и поджигатели думали, что под этот шумок все спишут, – сощурился тощенький лысый дедок. – Никому из местных такое бы и в голову не пришло.

— Почему? – искренне не поняла я.

— Весна. Лес сырой. Ежели поджигать – так когда он как порох высохнет.

— Ну, ты ей, Влас, еще как правильно подскажи! – возмутился до этого помалкивающий мужчина.

— Это не наш метод, – я пожала плечами. – Кажется, вы не до конца понимаете, что происходит.

— И чего же мы не понимаем, скажи?!

— Того, что девяностые уже давно в прошлом. Сжечь здесь все ради стройки… Вы серьезно вообще? Как официальный представитель компании, заявляю, что мы непричастны к пожарам, впрочем, как и к любой другой незаконной деятельности.

Взяточничество я вынесла за скобки, в конце концов, речь шла вообще не об этом.

— Антибиотики нужно пропить! И смотрите, не так, как лекарства, что я выписала тебе от давления!

— Да я их пью, Надь, ты че?

— Ага. Знаю я, как ты пьешь. Ходишь, на каждом углу рассказываешь, что они тебе не помогают.

— Ну, так если не помогают? – буркнул мужичок, отводя взгляд.

— Да ты их сначала купи! – подбоченилась Надежда Дмитриевна. Не знаю, чем бы закончился этот спор, если бы в двери опять не загрохотали.

— Ну что еще случилось? – обеспокоенно нахмурилась хозяйка, выходя встречать незваных гостей. – Зоя! Что-то с папкой?

— Архип пуще нас обгорел. Но к тебе идти не стал. Ты его знаешь – все сам, – отчитался Василий. А тонкокосая девчонка лет десяти только кивнула:

— Ага.

— Так, а ты чего, Зоечка, прибежала? – Надежда Дмитриевна ласково потрепала девочку по макушке, обеспокоенно вглядываясь в конопатое личико. – Распереживалась из-за папки?

Зоя шмыгнула носом. Ее голова поникла, а угловатые плечики мелко затряслись:

— Ему больно. А у нас даже таблеток нету…

— А плакать чего? Я сейчас дам тебе обезболивающие. Укол поставить ты, наверное, не сможешь? – девочка затрясла головой из стороны в сторону, отчего ее косицы смешно подпрыгнули. – Я к вам до утра ковылять буду, – раздосадованно нахмурилась Надежда Дмитриевна.

— Давайте я, – брякнула, прежде чем поняла, под чем подписалась.

— Ты? – удивилась хозяйка.

— Ну, да. Укол я и с закрытыми глазами смогу поставить. Да что вы уставились? – возмутилась, обводя злым взглядом набычившихся мужиков. – Ну не доверяете мне – я его жену научу. Это же плевое дело!

— Вдовец он, Дашенька. Иди… Только оденься. А то совсем голая.

Ну, извините. Я спала вообще-то, когда к нам набежали. И пусть мне только кто-то скажет, что шелковая ночнушка на тонких бретелях – неуместный наряд для сна.

Вдовец. Надо же… Еще и с ребенком.

Я сбегала к себе, натянула спортивки, невесомый пуховичок, купленный в Юникло, тонкую шапку-бини и вернулась за пакетом с лекарствами.

Девочка неуверенно топталась в дверях, переступая с ноги на ногу.

— Не волнуйся, – выдавила улыбку. – Все будет хорошо.

Да, банальщина, но иногда и ее достаточно, чтобы воспрянуть духом, а что еще сказать, я не знала. Предстоящая дорога нервировала меня едва ли не больше, чем последующая встреча с Архипом. Потому что я как раз понимала, чего мне от нее ждать. С Зоей было сложнее. Я никогда не общалась с детьми. И банально не понимала, как к ней вообще подступиться. Что если она начнет на меня наседать или закидывать вопросами?