Книга Моя по умолчанию, страница 36 – Юлия Резник

— А когда подключаешься? – на лице Егора живой интерес. Хотя, казалось бы, что такого интересного в моем рассказе, особенно для мальчишки его возраста?

— Ну, тогда на них давит мой звездный статус. И они становятся гораздо смирнее. Жаль, не факт, что сговорчивее.

— Мне уже жаль этого бедолагу. Кажется, ты настроена весьма воинственно, – посмеивается отец Алексей. – Буду молиться, чтобы все получилось.

— Спасибо большое.

Пока мы болтаем, я обваливаю рыбку в муке и на сильном огне обжариваю. На все про все уходит минут пять. Сервируем стол и только-только рассаживаемся, как щелкает дверной замок. Следом раздается звук шагов, и на пороге кухни материализуется Астахов. Мои внутренности скручиваются в узел. Как всегда. Когда он на меня смотрит так… собственнически.

— Какие люди! Да без охраны, – восхищается Егор.

— Вообще-то с ней. Макс принес твои чемоданы, – в несколько размашистых шагов Георгий пересекает кухню и, наклонившись ко мне, чмокает в макушку. Это, конечно, довольно невинный жест, но… Но! Я реагирую на него отнюдь не невинно. – Нюта тоже здесь.

— Спасибо. Голодный?

Астахов обводит взглядом наш нехитрый ужин и кивает:

— Как волк.

— Мой руки и зови Нюту с Максом. Здесь на всех хватит. – Георгий медлит, и его обращенный ко мне взгляд становится как будто задумчивым. – Что-то не так?

— Нет. Полный порядок. Пойду, скажу Нюте, что твои вещи можно развесить и потом. И руки вымою.

Весело мне подмигнув, Георгий уходит. Но не проходит и минуты, как он возвращается вновь. И куда только девается его хорошее настроение?

— Так, а где ты остановилась?

— Я подготовил для Данаи зеленую гостевую.

— Гостевую? – Астахов говорит тихо, но это звучит не менее грозно, чем даже если бы он орал.

— Конечно.

— Та-а-к, Егор, сын, ты пойди, погуляй, ага?

— Так ведь самое интересное, бать…

— Егор! – рявкает Георгий.

Гор закатывает глаза, откладывает вилку и послушно выбирается из-за стола.

— Ну, ты чего? – вмешиваюсь я. – Остынет ведь.

— Ничего. Не умрет. И да, ты переезжаешь в мою комнату. Сегодня.

— Мой внук не обидит мать своего ребенка предложением жить в блуде.

Я складываю на груди руки и, приготовившись к неминуемому шоу, откидываюсь на спинку стула. Шоу не заставляет себя долго ждать. Астахов рвет и мечет. Да только впустую. Дед и бровью не ведет. И, вы только представьте, я остаюсь на ночевку одна-одинешенька в зеленой гостевой комнате.

Георгий

Всегда думал, что спермотоксикоз – это какой-то вымышленный диагноз. Народ у нас в стране с фантазией, чего только не придумает. Огурцами, вон, геморрой лечит. Вставляя, сами знаете, куда. А потом на себе почувствовал его гребаные симптомы. И это, черт его подери, в сорок три года! Стыдно кому признаться. Хотя, что самое паршивое, моих признаний вроде как и не требуется. Кажется, о моем состоянии и так догадываются все кому не лень. Догадываются и потешаются за глаза. Ироды. Дед – основной источник моих проблем, вконец распоясавшийся Макс, и даже Нюта. Последнюю, кстати, немного извиняет тот факт, что после чуть было не случившегося несчастья с Данаей та ко мне как будто даже оттаяла.

Ход мыслей нарушает стук в дверь.

— Ну, что еще? – рявкаю на секретаршу. Алла Геннадьевна застывает на пороге, будто боится подойти ближе, и отводит в сторону взгляд. Неслыханная робость со стороны всегда боевой, острой на язык женщины. Может, Макс прав? И я стал вымещать плохое настроение на подчиненных? Очень похоже на то. Сегодня я даже в лифте ехал один. Никто не рискнул зайти с начальством в кабину.