Книга Моя по умолчанию, страница 33 – Юлия Резник

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты совершенно невыносимый?

— Нет, Данай. Я же такой исключительно рядом с тобой. Или ты можешь представить, чтобы я перед кем-нибудь другим так выворачивался?

Она сглатывает. И когда я, ее разув, выпрямляюсь, очень нежно касается моей щеки ладошкой.

— Удивительный ты зверь.

Даная

— Господи, ну, наконец-то! Мы уже не знали, что думать! Разве так можно, Даная?! Вот придешь – я тебе уши надеру. Веришь? Ты же… придешь?

Под конец своей гневной отповеди голос Галки – моей лучшей подруги и директора Фонда по совместительству, срывается. Будто она, начитавшись многочисленных сообщений в прессе, действительно поверила, что я изуродована и теперь даже носа из дома не высуну. Однозначно, с этим нужно что-то делать. Я даже понимаю, что. Но никак не могу собраться с силами и выйти в прямой эфир Инстаграм. Я банально не готова обнажить душу перед миллионами любопытствующих. Слишком хрупкой я себя чувствую. Слишком расшатанной.

— Ну, конечно, приду! Как только это станет возможным. О чем речь, Гал?

— Так ты правда в порядке?

— Так… Все ясно. Я сейчас перезвоню.

Отключаю вызов и перезваниваю с видео.

— Даная! – Галка падает в кресло и начинает реветь. Моя стойкая, непоколебимая Галка, которая повидала столько человеческого горя, что, казалось бы, должна стать к нему нечувствительной. А ведь нет!

— Да. Это я. И прекрати плакать.

— Кто плачет? Я?! Вот еще! Я не плачу, я в бешенстве. Ты вообще читала, что про тебя пишут? Что у тебя отвалился нос, что ты ослепла на оба глаза и стала лысой. Представляешь, в каком мы все здесь ужасе?

— Да уж.

— А нападение-то? Нападение было?

— Было, Гал. Мне просто повезло. Во-первых, в тот день у меня была жутчайшая мигрень, и я надела очки, чтобы свет не резал глаза, а во-вторых – у Нюты в руках оказалась вода, которой мы тут же смыли кислоту.

— Нет, я поражаюсь тебе, Дадина. Вот я бы в такой ситуации ни в жисть не сообразила, что надо делать!

— Так и я не сообразила, что ты. Мне помогли. Был там один человек…

— Что за человек?

— Да какая разница?

— Ну, привет! Надо ж его как-то отблагодарить.

— Так, один мужчина. Мы с ним вроде как встречаемся.

— Вроде как?

— Там все сложно, Гал. Давай лучше о делах поговорим.

— С ума сошла? О делах?! Я хочу знать, какой мужчина решится встречаться с беременной бабой. Нет, ты, конечно, красотка, никто не спорит, но все ж… Это какой-то экстрим! Тебе не кажется? Отклонение. Я где-то читала, что есть мужики, которые могут трахать только беременных. Ты прикидываешь?! Специально ищут таких.

— Прекрати. Георгий точно не из их числа.

— Ты не можешь быть в этом уверена.

— Могу. И вообще я беременна от него.

— Ч-чего-о-о?

— Не спрашивай. Так вышло. Чудовищная ошибка.

— Кино и немцы!

— Только, Гал, я прошу, не распространяйся, ладно?

— Да не вопрос. Но с тебя подробности, а пока… – Галка вытягивает шею и, видимо, прикрыв динамик рукой, что-то спрашивает у кого-то мне невидимого. Черт, мы были с ней не одни?!

— Галка! Только не говори, что нас слышали!

— Чего?! А, нет. Что я, по-твоему, совсем спятила? Сейчас… Тут тебя кое-кто хочет видеть.

Галка куда-то идет. Слышу лишь ее дыхание и гулкий, разносящийся по коридору звук шагов. А дальше изображение меняется – Галка переключается с фронтальной камеры на основную, и я вижу… вижу целую толпу детишек, их родителей, врачей, медсестер. Всех тех, кому помогал и помогает прямо сейчас наш Фонд. В руках у некоторых шары и плакаты. К глазам подкатываются слезы, и из-за них мне не очень хорошо видно, что же на них написано. «Мы с тобой», «Все будет хорошо» и… еще один. Но там уж точно не разобрать букв.