Книга Беспринципная, страница 76 – Юлия Резник

«Какие планы на день?»

«Ты хочешь заехать?»

«Сегодня не получится. Скопилось много работы. Но в пятницу я смогу побыть с вами подольше».

С нами… С нами. Он же нарочно, да?

«Ясно. Удачного рабочего дня».

«Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? Живот не тянет?»

«Все нормально. Только грудь болит очень».

«Она у тебя подросла».

Заметил, значит. Надо же… А почему молчал?

«Молочная ты порода, Зоя».

И смайлик подмигивающий. Вот же гад, а?!

Откладываю телефон. Возвращаюсь к завтраку. Я действительно довольно неплохо себя чувствую, хотя по идее токсикоз уже бы должен начаться. Может, меня бог миловал?

Молочная порода, говорит. Надеется, что я налажу грудное вскармливание? Боже… Нет. Я не хочу. И не смогу! Это же неудобно, наверное. И вообще… Фигура испортится.

Вот что с ним нужно будет обсудить совершенно точно! Если это случится — пусть раскошеливается на устранение последствий. На фитнес-тренера, нормальное питание, косметолога или, если все совсем будет плохо, пластического хирурга. Что еще? Универ! Он должен гарантировать, что наш ребенок получит достойное образование. И квартиру, да. И алименты. Чтобы все по уму. А то знаю я этих мужиков. Сегодня одно у них на уме, завтра — другое, а ты выгребай, как знаешь!

Зоя

Кто придумал, что сессию непременно нужно сдавать чуть ли не в Новый год?! Ну, ладно я — в моем положении не до студенческих гулянок до утра. К тому же, получив возможность сосредоточиться на учебе, по многим предметам я умудрилась получить автомат. Но вот остальные… Как им зубрить билеты, когда на носу самый главный праздник в году? И погода шикарная! Легкий морозец, снег… В наших южных краях, и снег! Пушистый, воздушный, искристый. Он ложится мягким покрывалом на крыши, укутывает деревья в скверах, рисует узоры на стеклах и скрипит под ногами, как в детстве.

Поджимаю пальцы, представляя, что иду по заснеженной дорожке. Впрочем, что толку представлять? Не лучше ли выйти и прогуляться хоть до соседней пекарни? Прогулки в одиночестве меня ничуть не смущают. Наоборот, я получаю от них настоящий кайф. Общения мне хватает и в универе.

Решительно кивнув, открываю шкаф. Достаю теплые гамаши с туникой. Быстренько переодеваюсь, не упуская возможности покрутиться возле зеркала. Живота у меня еще не видно. И слава богу. Никто не знает, что я в положении. Ни подружки, ни родные, ни-кто.

И вдруг в замке поворачивается ключ. Я пугливо вздрагиваю. Да, у Армана Вахтанговича есть свои ключи от моей квартиры. Но он никогда не приходит вот так — не предупредив. Что изменилось на этот раз? Ответ приходит, как только открывается дверь.

— Привет, — улыбается как мальчишка. — Сюрприз!

Трясет зажатой в ручище огромной сосной.

— Ты с ума сошел! — улыбаюсь во весь рот.

— Что? Не надо было?

— Надо! — противоречу сама себе. — Только зачем такая большая? Она полквартиры займет. И куда ее ставить?

— Я все предусмотрел. Отойди, чтобы я тебя не зашиб.

Страшно довольный собой, Гаспарян проходит внутрь, распространяя по квартире непередаваемый аромат праздника. — Поставим у окна? Или у балкона лучше?

А мне все равно. Хоть где! Я так по-дурацки счастлива! От этого неожиданного визита… От радости, которой его глаза светятся. От того, что он так легок и беззаботен.

— Зой? — Гаспарян оборачивается. Я качаю головой, подхожу к нему ближе, снимая с черных волос уже изрядно подтаявшие снежинки.