Книга Верная, страница 76 – Юлия Резник

Вот слова, которые всё объясняют. И для меня, и вообще. От нежности перехватывает дыхание. Хочется ей проорать: «Забудь! Это всё в прошлом. Я буду любить тебя так, как ты того заслуживаешь. Как, может быть, ещё никто и никогда не любил».

Желание обладать Воскресенской пульсирует в теле. Обхватываю полумесяцы её попки ладонями и безошибочно нахожу вход. Женька скулит. Толкает меня в грудь, заставляя откинуться на подушку и, нависая сверху, сама задаёт ритм. Никогда бы не подумал, что в её хрупком теле столько силы. Женька абсолютно неутомима. Через пару минут я оставляю свои попытки побороться с ней за лидерство. Я сдаюсь. В данной ситуации это вполне оправданное решение, потому что я выиграю в любом случае…

Женька убыстряется, скачка становится по-настоящему дикой. Комнату наполняют звуки шлепков, наши стоны и задушенный шёпот. Меня выгибает, я мокрый как мышь… Кожа Женьки тоже влажно поблёскивает. А когда мне кажется, что я этого уже просто не вынесу, она с громким криком кончает, широко распахнув глаза. Для меня это становится той самой последней каплей. Выплескиваюсь в неё с рыком, хотя Женька, кончив чуть раньше, пытается наглым образом соскочить. Понимаю… После оргазма нервы до отвращения оголены. Но, чёрт его дери, я хочу быть с ней в этот момент. Вообще всегда быть с ней… И бёдра толкаются помимо мой воли. Я принадлежу ей до последней капли, как бы двусмысленно это сейчас ни звучало.

— Я бы всё отдал, чтобы остаться здесь вот так…

— А ведь мы могли бы.

— В каком смысле?

— Мы могли бы не возвращаться. Если бы ты отказался от своих планов мести. – Женька зевает, когда это говорит. Надо заметить, что такая расслабленность вообще никак не вяжется с тем, что она предлагает.

— Это исключено.

Более того, её предложение кажется мне абсурдным. Хотя, конечно, моё самолюбие тешит, что Женька в самом деле могла бы вот так резко, без всякой подготовки, обрубить все концы, все связи и все открывающиеся перед ней перспективы, чтобы просто быть со мной. С другой же стороны эта её безоглядная жертвенность припирает меня к стенке вопросом: что для меня важней? Месть или возможность быть с ней, пусть и неотомщённым? И ведь выходит, что первое.

— Почему? – на этом вопросе Женька до хруста в костях потягивается.

— Потому что! Там вообще-то наша дочь осталась! – нахожу я вполне резонный аргумент.

— Ну и что? Серёжа мог бы её привезти.

— А если его не выпустят? Об этом ты подумала? Нет-нет, ещё не время. Должна же ты понимать!

— Я понимаю, – сквозь сон шепчет Женька. – Просто это очень заманчиво…

— Так и скажи, что просто хочешь добавки, – решаю перевести всё в шутку.

— Добавки? Хм… – Она лениво ведёт пальцами вниз по груди и животу, под моим не верящим взглядом опускается ниже. – Да, пожалуй. Но для начала неплохо было бы сходить в душ.

Евгения

Это удивительно, но кажется, что ожидание давалось мне легче, когда Горозия был далеко, и у меня не было ни единой возможности его увидеть. Теперь же это настоящая мука. Он близко, но не рядом. Он вроде бы мой, но у меня нет возможности его коснуться, я уж не говорю о том, чтобы поцеловать. С тех пор, как мы вернулись, Серго стал ещё более осторожным, чем раньше. Мне хочется верить, что так он пытается обезопасить нашу с дочерью жизнь. Но чёрт! Я не могу бездействовать. Мне так важно быть рядом с ним! Мне так хочется помогать ему, страховать, подсказывать. Чтобы он мне как самому себе верил. Хотя тут, наверное, мне больше не на что жаловаться. В последнюю нашу встречу Серго ясно дал понять, что я прошла все его чеки… А теперь я хочу пройти с ним за руку и весь остальной путь. Каким бы он ни был.