Онлайн книга «Верная»
|
— Тебе можно в балет… — Поздно. А вот Нино танцует. — Правда? – сглатываю. — Угу. — Это у неё точно не в меня. Я к танцам никогда способностей не проявлял. — У Нино их нет тоже, – смеётся Женька. – А вот чего у неё не отнять, так это упорства. И это, папочка, определённо твоё наследие. Я прикрываю глаза – их жжет. Но так, не до конца, чтобы Женьку всё-таки видеть. Па-поч-ка… Господи помоги. Перехватываю её щиколотку поудобнее, целую выступающую косточку. Теперь довольной кошкой жмурится она… И тут же вновь широко распахивает глаза, когда я погружаю в рот большой палец. — С-серго… — Мне трудно представить тебя матерью… — Почему? — Для меня ты сама ещё девочка. — Возможно, это потому что ты не видел меня беременной. Я не трепала тебе нервы. Ну, знаешь, «хочу огурцов с селёдкой и тортом». Купи, мол, прямо сейчас. — А что, такое было? – улыбаюсь, затолкав ревность поглубже. — Да. Пару раз… Женька меняет положение, склоняется надо мной, проводит руками по груди, не скрывая, что ей нравится моя нынешняя форма. Хм… Видно, придётся и дальше её поддерживать, если хочу, чтобы она каждый раз смотрела на меня так. — Отдувался, надо полагать, Дорошев? — Да нет. Я старалась особенно не злоупотреблять, – поясняет между поцелуями. – Обещала себе в другой раз на тебе отыграться… — В другой раз? – немею. — Ну… – Женька садится, поёрзав на моих ногах бёдрами, ведёт угловатым плечиком. – Если мы будем вместе… Если ты захочешь ещё детей. Можно ж мне хоть помечтать, Горозия?! Я машинально приподнимаюсь. — Наверно. Если при этом в реальности ты понимаешь, что ничего подобного быть не может. — Почему? Ты… всё-таки мне не веришь? — О господи! Да при чём здесь это?! Я просто не могу так рисковать. Ты хоть представляешь, каким уязвимым меня делаешь? Вы… А если появится ещё кто-то… – от одной мысли об этом, у меня темнеет в глазах. — Ах вот ты о чём! – с облегчением выдыхает Воскресенская и делает небрежный жест рукой, как если бы озвученная мной проблема выеденного яйца не стоила. – Никто же не говорит, что детей нужно прямо сейчас делать. Но… вдруг ты захочешь маленького, когда всё закончится? Я подвисаю. Те времена, когда всё закончится, раньше казались мне настолько далёкими, что я о них и не думал вовсе. Но теперь всё по-другому. И обозначенная Женькой перспектива вдруг неожиданно отчётливо встает перед моими совершенно к тому не подготовленными глазами… — Серго! — Что, прости? — Мне больно. Растерянно смотрю на собственные руки, сжавшиеся у Женьки на плечах. Резко разжимаю пальцы. — Извини. Сильно я тебя? — Нет. Жить буду. Не верю. Чтобы искупить невольно причинённую ей боль, приподнимаюсь и, осторожно приобняв за плечи, покрываю оставшиеся от моих рук следы жалящими отчаянными поцелуями. Женька что-то бормочет мне в губы. Сбивается, ёрзает. Наматываю волосы на кулак, заставляя её откинуться, и прохожусь языком по горлу. Она обалденно пахнет. Я трусь лицом о её грудь, тычусь носом, не в силах надышаться, лащусь небритыми щеками, раздражая её соски всё сильней и доводя тем самым до исступления. Ну какая же чувственная девочка… Какая отзывчивая. Такую любить одно удовольствие. Ей сколько ни дай – всё с благодарностью примет, а в ответ ещё больше отдаст. «Моя семья – Нино. Вот и всё. Может быть, ещё ты… Если, конечно, захочешь. А эти люди… Знаешь, я никогда не чувствовала своей к ним принадлежности»… |