Книга Верная, страница 73 – Юлия Резник

— Ладно. – Я собираюсь с силами, скатываюсь с него и тянусь к сумке, что бросила на тумбочке возле кровати. Можно было даже не мечтать, что он от меня потеряет голову настолько, чтобы забыть обо всём остальном. – Вот для чего я ездила.

Смерив меня недоумённым взглядом, Серго забирает папку из моих рук. Включает ночник в изголовье кровати и несколько минут в полной тишине изучает её содержимое. После откладывает и, никак не прокомментировав то, что увидел, принимается меня целовать.

— Погоди… Ты ничего не хочешь сказать?

— Я бы не отказался продолжить в позиции, когда ты сверху…

— Я сверху? Это шутка?! Ты точно хорошо изучил документы? Понимаешь, что они означают?!

— То, что я и так знал.

— Знал? И до сих пор ничего не сказал мне об этом? Но… почему? – не зная, куда себя деть, заправляю за уши упавшие на лицо волосы. А после вслух отвечаю сама себе: – Потому что не доверял мне… После всего – и не доверял?

— Просто не хотел впутывать.

— Не хотел впутывать… – повторяю эхом. – Ну да… На диске, что я вынесла, надо полагать, эти документы?

— Женя…

— Отвечай!

— Вроде того. Там… кхм… более полный архив.

— Почему же ты не воспользовался этими данными?

— Они не давали стопроцентных гарантий.

— Гарантий на что?!

— Гарантий, что мне удастся их уничтожить.

Серго

Мои злые слова повисают в воздухе тихим эхом. По мере того, как они кружат где-то там, под потолком, Воскресенская отдаляется. Как это возможно? Мы всё так же сидим нос к носу, её волосы шевелит мое срывающееся дыхание, я вижу своё отражение на дне её глаз… Но проблема в том, что кроме этого в них нет ничего другого. С таким же успехом я мог заглянуть в глаза кукле.

— Ясно… – в конце концов замечает Женька. И её голос тоже будто бы неживой. Встаёт с постели, минуя меня.

— Куда ты?

— Попить. Будешь что-нибудь?

— И всё? Это всё, что ты скажешь?! – то, что она с такой лёгкостью может меня удерживать на расстоянии – бесит. Я бы очень хотел проникнуть к ней в голову и вытеснить собой подчистую весь её самоконтроль. Хочу ее настоящую!

— А что бы ты хотел от меня услышать?

Ну, вообще-то я только что сказал, что уничтожу её семью. Что бы я хотел услышать? Да твою ж мать!

— Ты со мной?

Вопрос, который я до этого не поднимал лишь потому, что боялся ответа. Одно дело, когда Женька не знала, против кого я играю. Теперь же… Какие у меня гарантии? Семья – есть семья. И если она её выберет…

— Знаешь, Серго, твоё недоверие меня уже всерьёз напрягает. – Голая Женька неподвижно замирает у журнального столика спиной ко мне. Помедлив, берёт графин с водой и подставляет стакан. Её голос звучит всё так же ровно. И только звон посуды выдаёт, что не так уж она равнодушна, как хочет казаться. Не зря же её руки дрожат.

— Ты не можешь не понимать, почему я уточняю.

— Почему? Что изменилось?

— Это твоя семья! – я ору, забывая об осторожности.

— Моя семья – Нино. Вот и всё. Может быть, ещё ты… Если, конечно, захочешь. А эти люди… Знаешь, я никогда не чувствовала своей к ним принадлежности.

— А ко мне, значит, – да?

— О, да… Это необъяснимо. Может, я просто дура. Ведь по-хорошему так нельзя.

Во мне будто лопается толстая струна и, отскочив со свистом, обматывается вокруг сердца. Я медленно, подчиняясь древним инстинктам хищника, подбираюсь. Волосы на теле приподнимаются. Сердце замедляет ход. Женька оборачивается, смотрит на меня через плечо. И это как отмашка. Не помня себя, я бросаюсь вперёд. Дергаю её за руку, резко поворачиваю к себе и, зарывшись лицом в её волосы, сиплю: