Книга Маленький грязный секрет, страница 41 – Юлия Резник

Голова взрывалась от миллионов вопросов. Сердце, как живой водой, напитывалось надеждой.

— В общем, ты давай, устраивайся. Я закончу с ужином.

— Можно я воспользуюсь душем?

— Мария! – возмутился Покровский. – Ты собралась на все свои действия спрашивать разрешения? Расслабься уже. И чувствуй себя как дома.

— Ладно. Спасибо, – брякнула я.

Покровский криво улыбнулся и вышел. У меня же враз кончились все силы. Будто кто-то перерезал ниточки марионетке. Я тяжело опустилась на кровать. Посидела какое-то время, после свернулась калачиком. И уснула в одну секунду.

Было мне в этом сне хорошо. Приятное разнообразие. Так-то после пожара меня стали мучить кошмары. В редко какую ночь мне удавалось выспаться, не вскинувшись через пару часов от удушья.

А сегодня меня разбудило ощущение того, что на меня смотрят. Испугалась чего-то. Вскочила. Поднос полетел в сторону, еда разметалась по покрывалу. Покровский выругался, зашипел. Я опрокинула на него чашку! Вот же дикая! Заметалась, не зная, как бедолаге помочь, но сделала только хуже.

— Замри! – рявкнул Иван Сергеевич. Я застыла, как мышь под веником. Глядя на него панически округлившимися глазами.

— И-извините.

— Сам дурак. Испугалась? – спросил он, осторожно сметая ломти картошки обратно в тарелку.

— Мне кошмары снятся…

— Давно?

Покровский встал. Отвернулся, стягивая через голову мокрую футболку.

— А? – пролепетала я, жадно разглядывая, как перекатываются его мышцы.

— Давно, говорю, снятся?

— Нет. После пожара началось.

Хоть мне и приходилось контролировать свое дыхание, голос, один черт, выдавал меня хрипотцой. Иван Сергеевич, или… просто Иван, я ведь так и не знала, как его теперь называть, обернулся. Не в первый раз я его без рубахи видела. Знала, что на груди у него совсем нет волос. Но, пожалуй, впервые я могла разглядеть его тело во всем великолепии. Действительно, великолепии, пусть оно и не было идеальным с точки зрения адептов кроссфита.

Покровский тяжело трудился. И фигура у него была такая… рабоче-крестьянская. Крепкая. Будто наспех высеченная. Про него нельзя было сказать ни что он приземистый, ни что он кряжистый. Этот мужик обладал какой-то совершенно удивительной фактурой, которая вроде и вбирала в себя все эти понятия, но в то же время им противоречила. Начать хотя бы с того, что он был высок.

— Так, может, тебе нужно проработать это с психологом?

— Ну, если со временем кошмары меня не оставят, то это, пожалуй, единственный выход.

Я осторожно сползла с кровати, оттесняя свекра в сторону. Все же мужики – такие мужики. Любая женщина бы поняла, что гораздо проще просто вытрясти на улице одеяло, а не собирать рассыпавшиеся по нему крошки руками.

— Встряхните-ка лучше это на улице. А я здесь пока приберусь.

Покровский послушно забрал у меня покрывало и пошел прочь. Я перестелила пропитанные подливкой простыни. Пошла в ванную, чтобы сразу воспользоваться пятновыводителем. Эти нехитрые действия хоть немного меня отвлекли.

— Маш, я вернулся. Если ты в порядке, иди в кухню есть. Как-то у нас с ужином в постель не срослось, – прокричал Иван Сергеевич из глубин дома. Я стиснула ляжки и, улыбаясь, как идиотка, прислонилась лбом к стенке. Ну, точно же! Точно… Он со мною заигрывал!

С ужином в постель не срослось!