Книга Маленький грязный секрет, страница 38 – Юлия Резник

— Ты пока не спи. Я к тебе Сергеевну пришлю. Скажешь ей, что надо купить, ага?

— Ага.

— И не стесняйся, Маш, а то знаю я тебя.

— Не буду.

Дверь за Покровским с тихим щелчком закрылась.

— Хорош у тебя свекор. Другой бы не стал возиться, – резюмировала лежащая на соседней койке тетка. А я и забыла, дурочка, что у нашего разговора были свидетели. Да не один! Вот так на меня Иван Сергеевич действовал. Все внутри трепетало. Сжималось, замирало мучительно. И к нему рвалось, оттесняя все ненужное.

— Машка! Мари-и-ия! – взвыла Сергеевна. – Ох ты ж бедовая девка! Ну?! Чего ты добилась? Говорила я тебе – сиди дома.

— Сергеевна! – рявкнул откуда-то из коридора Покровский. И оттого что он здесь, где-то неподалеку, хоть и не рядом, мне стало и легко, и сладко, и радостно. Ну какой же он… Как я без него?

— А что я? Как будто неправда. Ты давай, Машенька. Списочек мне диктуй.

Я растерялась, потому что не имела понятия, как надолго меня в больнице оставят. Попросила купить белье, ночнушку, халат. Тапочки и спортивный костюм на выписку. Тем и ограничилась. Лечение мне полагалось бесплатное. А то, что не покрывала страховка, вроде прокладок и всяких гигиенических штук, я сама купила в аптеке на деньги, что мне в свой следующий приезд оставил Иван Сергеевич. Вместе с новеньким телефоном. Смутилась я ужасно. Отказывалась, сколько хватало сил. Но Иван припечатал: «Для моего спокойствия ты, Мария, должна быть всегда на связи». И у меня не осталось ни единого возражения. Все их вытеснила странная, будто омывшая меня изнутри благость. Я теперь и слова поперек ему не могла вставить. В смысле – могла, но не хотела ему перечить. Он был старше, мудрее, опытнее. Рядом с ним так легко было оставаться слабой. Так легко и даже естественно.

А еще он мне цветы подарил. Впервые. Вот просто на следующий день заявился с огромным букетом, явно купленным в каком-то модном цветочном. Потому что были в нем и астры, и георгины, и хризантемы. А еще какие-то веточки и ягоды. В общем, прослеживался самый настоящий дизайн. В деревне у нас так не делали.

— Этот выкину. Он завял.

Я удивленно скосила взгляд на тумбочку, где стояла ваза. Еще утром я любовалась розами, что принес Паша, и не заметила никаких признаков увядания. Возмущенно открыла рот, чтобы остановить эту диверсию. И тут меня будто обухом по голове огрело. Да он же ревновал! Просто ревновал, и все. Обалдеть. С ума сойти!

В носу защипало…

— Ну вот. Так лучше, – заявил Покровский, безжалостно ломая стебли роз и запихивая их в корзину. – Да, по документам… Я тут поторопил наших. Ко вторнику обещали выдать новые. Твой лечащий сказал, что больше тебя здесь держать не станут. Будем тебя дома выхаживать.

— Я думала выйти на работу.

— Ага. Сейчас, – фыркнул Иван.

— Нет. Я правда себя хорошо чувствую…

— Хотя бы неделю посиди, заполошная. Так, ну все. Я пойду. У меня еще вагон работы. Телефон зарядится – пиши. Вот прям каждые два часа. Дескать, так и так, я жива-здорова. Поняла? – коснулся пальцем моего подбородка, запрокидывая лицо. Я зачарованно кивнула. – Вот и умница.

Так и жила до выписки. От визита к визиту. В промежутках меня навещали коллеги. А уж под самую выписку заглянули ученики. Из чата деревни я знала, что для меня и других пострадавших в пожаре открыли сбор средств, но, если честно, даже не предполагала, что мне соберут столько! Конечно, этого не хватило бы даже на первоначальный взнос по ипотеке, но на пару месяцев съема квартиры – вполне.