Книга Хорошая девочка, страница 90 – Юлия Резник

— Да не похер ли тебе, что говорят? Главное, у тебя, вон, от клиентов нет отбоя, — заметил Бекетов, когда я ему пожаловалась на происходящее.

— От гостей. И заказчиков, — поправила я со вздохом.

— А я про что? — муркнул Сергей мне в ухо и прихватил за краешек, как я люблю. И в этот момент я действительно обо всем на свете забыла, как всегда рядом с ним. Но обостренное чувство справедливости очень скоро напомнило о себе, и в душе опять заскребло, заныло… А тут подвернулся такой шанс расставить все по местам!

— Мам, ну не тормози, а? Обгоняй! Тебе еще красоту наводить, — нудит Дава, пока едем. Кошусь на своего сыночка. Он только с соревнований вернулся. Разукрашенный! Но с очень важной победой. Теперь вряд ли у кого-то повернется язык обвинить Даву в том, что он занимает чье-то место в команде. Он, конечно, ни разу об этом не говорил, но я-то знаю, что Дава переживал по этому поводу практически так же, как я — по поводу дурацких рейтингов.

— И тебе замазать синяки попросим.

— Мужчину украшают шрамы.

— Кстати, мужчина, ты не надумал все-таки переехать к нам?

— Не-а. Я твоей личной жизни не мешаю, вот и ты моей не мешай.

— Дава, ты несовершеннолетний…

— Начинается. Дело ведь не в годах, так? А в наличии мозга. У меня с этим все в порядке. Или у тебя появились сомнения?

Нет, конечно. Просто его навязчивая идея жить отдельно кажется мне неправильной.

— Ну, вот куда ты торопишься? Тебе эта взрослая жизнь еще знаешь как надоест?

— Ты просто боишься меня отпустить.

— Кто, я? Я боюсь?

— Конечно. Никак не привыкнешь, что я уже взрослый, и в тебе не нуждаюсь. Но это ведь чушь, мам. Я тебя очень сильно люблю.

Вот в кого он такой мудрый? Сейчас расплачусь ведь! Шмыгнув носом, бормочу:

— И будешь еще больше любить на расстоянии.

— Да от меня до вас двадцать минут, ма…

Мелкий гад, все просчитал. Возразить особенно нечего. Можно, конечно, заставить, как недавно мне намекнул Валерик, но это же никуда не годится — заставлять. У нас, может, только потому с сыном такие хорошие отношения, что я никогда и ни к чему его не принуждала. Не стану и теперь.

— Делай что хочешь. Но знай, что мы тебя любим, и двери нашего дома всегда для тебя открыты.

— Мамуль, не реви.

— Я не реву.

— Ревешь каждый божий день. Я не в напряге, конечно, но Сереге лучше бы знать, почему у тебя гормоны скачут.

— Чего-о-о? — переспрашиваю я, не пытаясь даже сфокусировать на чем-то конкретном бегающие глаза.

— Я так понял, он не в курсе, что ты залетела?

— Дава!

— Сегодня самое время сообщить Михалычу эту новость. Так сказать, в качестве свадебного подарка.

Вот гад! Неужели увидел тест в мусорном ведре? Я вроде хорошенько его затолкала под кожуру банана и фантики от рафаэлок.

— Тебя забыла спросить, — бурчу, так и не найдя в себе смелости заглянуть в глаза сыну. Потому что он прав, в последние пару дней я реву постоянно. От счастья, конечно, от счастья… В которое мне до сих пор так сложно поверить. Я собираю вещи, готовясь к переезду, и реву. Кормлю Серенького и реву. Болтаю с его мамой по телефону, и потом реву тоже, ведь когда она заявилась ко мне в кофейню, я решила, что на этом и закончатся наши с Бекетовым отношения. А она… Она ничего такого страшного не сказала. И ни в чем меня не стала упрекать. Хотя я не дурочка и понимаю, что рядом с Сергеем она наверняка хотела видеть более достойную женщину. Не то чтобы я себя считала недостойной, нет… Но вы же понимаете, о чем я? Все эти предрассудки про брошенку с прицепом, и все такое. Нет. Пронесло. Никто не собирался вмешиваться в наши с Бекетовым отношения. В тот день мы много разговаривали. О жизни, о Сергее… Его особенностях. О том, как с ним сложно приходилось в детстве. О том, что СДВГ может передаваться по наследству, и все в таком духе. Татьяна Ивановна как будто прощупывала, насколько я готова к трудностям, которые нас могут поджидать в будущем. И видя по моим ответам, что я это понимаю, оправдывалась: