Книга Хорошая девочка, страница 85 – Юлия Резник

— Так что выдыхай. От тебя никаких жертв не потребуется.

— Но ты хоть оценила, что я готов был их принести? — играет бровями Сергей. И такой он красивый — взмыленный весь, взъерошенный, что у меня запинается сердце.

— Да, конечно. Ты — мой герой. Я оценила и прониклась, — обхватываю заросшие щеки, глажу пальчиками. Это такое счастье — любить его. Дышать им. Особенно зная, что нашему тихому счастью ничего не угрожает. Ну, по крайней мере, пока.

— В достаточной мере, чтобы выйти за меня замуж?

Я замираю, как пришпиленная иголкой бабочка. С губ — как последний вдох:

— Серенький…

— Блядь! Ну прости. Нет у меня терпения. Хотел все красиво сделать. Оркестр, цветы. Чтоб с кольцом. Но у нас тут один хлам продается. Я все магазины объездил. Ничего стоящего нет, прикинь? А из Парижа, ну когда то кольцо придет? Я скорее состарюсь.

— Сереж…

Это невыносимо. У меня в ушах до того шумит, что кажется, будто его слова мне просто чудятся. Ну не может же он вот так… Сколько мы знакомы?

— Так что? Ты выйдешь за меня?

— Да. — Часто-часто киваю, от чего собравшиеся на ресницах слезы срываются и капают мне на щеки. — Но, погоди. А что твои родители скажут?

— А мои родители здесь при чем?

— Ну как же? Кто они, а кто мой папа? Я думала об этом, и, Сереж, и… я… в общем, не знаю, смогу ли я от него отказаться.

— Воу-воу! Стой. А кто тебя об этом просил?

— Как? А если в прессе всплывет, чья я дочь? Твой отец явно будет не в восторге. Как и его избиратели.

— Да плевать. Я же не на твоем отце женюсь. Погоди, так ты согласна или нет, что ты мне голову морочишь, Сарка?

И смотрит так странно, будто и всерьез верит, что я могу отказаться! Смешной. Киваю снова, прохожусь ладонями по прохладному взмокшему ежику. Ну, точно ведь простудится. Дурак! Выскочил… Ждал! Так сладко. И так дьявольски страшно, оказывается. Даже зубы, вон, стучат.

— Эй! Что такое? Сара? Ты чего?

— Н-не знаю. Страшно очень. Ты же такой непостоянный, Сереж. А если тебе надоест?

— Что надоест? — удивляется. А я смотрю в глаза его чистые, искренние, и сама недоумеваю.

— Я надоем? — отвечаю с вопросительной интонацией в голосе. — Отношения, постоянство. А я тебя так люблю-ю-ю…

— Что ты?

— Люблю-ю-ю тебя.

— Да? — улыбается широко. — Ничего себе, — проводит ладонью. — Ты в курсе, что никогда мне этого не говорила?

— Не только тебе, — комкаю в руках его пропитанную потом футболку. — Вообще никому. Никогда… не говорила.

— Девочка моя, девочка моя… — бормочет Серенький, растирая мои плечи, спину горячими сильными ладонями. — Глупенькая. Ну что ты. Страшно тебе, что ли, и правда?

Да. Еще как. Но я не повторю ошибку матери. Я доверюсь…

— Нет, — шмыгаю носом. — Совсем нет. Надеюсь, кольцо, которое ты заказал, стоит того, чтобы его ждать так долго.

Да, шутка так себе. Но Сергей смеется. Потом мы еще какое-то время целуемся, как малолетки, и, с трудом отлепившись друг от друга, возвращаемся к своим делам. В кофейню я захожу с блестящими от счастья глазами, но мое счастье очень быстро испаряется, когда я замечаю, кто дожидается меня за столом у окна.

— Привет, пап.

— Привет, сын.

— У вас что-то случилось?

— Почему сразу случилось? — удивляется отец на том конце связи.

— Потому что ты мне звонишь, — усмехаюсь я. Нет-нет, не подумайте только. Батя мой — мировой мужик, несмотря на то, кем является. Но со временем у него и впрямь напряг. Звонки от него — редкость.