Книга Хорошая девочка, страница 36 – Юлия Резник

— Наверное, потому, что не хочу повторить его ошибок.

— А-а-а, — взмахиваю рукой. — На этот счет не парься. Ты уже их не повторил.

— В каком смысле?

— Ну-у-у, ты остановился, когда я сказала «стоп».

Сосредоточившись на мелких пуговичках блузки, не сразу осознаю, что повисшая в номере тишина уж слишком затягивается. Сдуваю опавшую на лоб прядь, поднимаю взгляд и… опять замираю.

— В каком смысле? Отец Давида не остановился? Он что — тебя изнасиловал? То есть… это он виноват, что ты… мы… Погоди. Ты что, в последний раз трахалась пятнадцать лет назад?

— Трахалась — это, конечно, громко сказано. Я ведь предупреждала, что у меня маленький опыт, помнишь?

Бекетов сглатывает. И смотрит на меня так, будто у меня вторая голова выросла.

— Да. Постой… Но тебе же было шестнадцать!

— Вот почему я решила, что мне пора — все мои подружки к тому времени уже лишились невинности. В процессе, правда, я передумала, но было уже поздно.

— Поправь меня, если я что-то неправильно понял. Это был твой первый и последний раз?!

Бекетов краснеет, бледнеет, идет пятнами, и это так ранит!

— Ты можешь перестать на меня смотреть, как на циркового уродца? Это нервирует.

— Нервирует то, что ты меня не предупредила! А если бы я сделал что-то не то?

— Что именно? Я нормальная женщина. И там у меня все… нормально.

— Ненормально у тебя с головой! — рявкает Бекетов, и я бы, наверное, на него обиделась за эти слова, если бы он меня тут же не обнял. — Господи, Сара!

— Ты же не станешь раздувать из этого проблему? — бурчу я ему в грудь.

— Я вообще пока не понял, как быть.

— Ну… Подумай. Время есть — сам сказал. Лично я ничего против секса не имею.

— Ладно, — Бекетов нерешительно проводит ладонью по волосам. — Мы вернемся к этому вопросу позже. Пока я так зол, что даже не могу собраться с мыслями.

— На меня зол? — закусываю губу.

— На отца Давы…

— Отцом он ему никогда не был.

— Сразу слился? — Сергей сощуривается.

— Конечно. Да я его к нам и не подпустила бы. В тот вечер, знаешь, как будто глаза открылись. И это вот по этому ничтожеству я сохла весь десятый класс?

— Невероятно.

— Да что невероятного? Такие истории случаются сплошь и рядом. Просто о них редко говорят.

— И ты молчала?

— Ага. И себя винила. В общем, все по классике. В этом плане мне очень помогла мать. Она вообще мне всегда помогала.

— Думаю, мы заедем на обратном пути в цветочный.

— Зачем?

— Буду с ней мириться.

Номер с цветами не удался, хотя Сергей с моей подсказки купил любимые мамины розы. Потом вернулся в машину, закинул огромный букет на заднее сиденье и, почесав в затылке, пошел обратно к магазину.

— Эй, ты куда?

— Взять и тебе что-нибудь, а то как-то нехорошо. Ты, вообще, по каким цветам больше?

— По весенним, — лепечу, про себя прикидывая, нормально ли вот так обсуждать мои вкусы, стоя у витрины цветочного. Или лучше было ему не подсказывать? — Правда, не думаю, что тюльпаны или пионы можно найти в эту пору года.

Моих любимых цветов и правда нет. Покупаем букетик разноцветных астр. Наверное, из-за того, что они ассоциируются с осенью, астры никогда мне особо не нравились, а тут почему-то увидела — и глаз не смогла отвести.

— Спасибо. Это вовсе не обязательно.

— Я как-нибудь сам решу, — бурчит Бекетов. — Что еще взять? Торт? Или коробку конфет? Слушай, а может, вина вообще?