Книга Что-то между нами, страница 20 – Юлия Резник

А потом еще приход его дочки. Воинов и тут не сплоховал. Поверить в то, что это инициатива Миланы, было сложно. Я знаю таких девиц, для них люди, подобные мне, просто грязь под ногами. Понятно, кто «приземлил» девчонку.

Разговора у нас как такового не вышло, хотя Милана и извинилась. Она спешила вернуться в свою жизнь, а я – в свою. Был последний день, когда я еще могла оплатить обучение. Вот только денег не оказалось. А я предполагала что-то такое, да. Может, потому и дергалась.

Вот тогда я почти сломалась. Боже, как я рыдала! И ничего меня не могло успокоить. Никакие подарки, никакой новый телефон. Это была мечта. Робкая, едва теплящаяся мечта той, кто уже давно не верит в их исполнение.

Я год снималась для магазина одежды в качестве модели, параллельно работая официанткой, чтобы скопить эту сумму. Я света белого не видела, чтобы все вот так бездарно закончилось.

Успокоить меня смог только укол. Я уснула. Проснулась ближе к ночи, как от толчка. С колотящимся как у зайца сердцем выдвинула ящик в тумбочке и лишь тогда задышала нормально, когда обнаружила на месте визитку Воинова. Покрутила ее в руках, позволяя мечте снова распрямить крылышки, но, подумав, вернула на место. Ну что, мне к нему теперь каждый раз соваться? Даже думать об этом смешно.

Утром кое-как заставила себя собраться. Позвонила менеджеру, объяснила ситуацию. По состоянию здоровья я не могла больше таскать тяжелые подносы, а значит, с работой официантки временно придется завязать. Жаль. Это приносило хороший доход. Сумму на оплату учебы я скопила во многом за счет полученных чаевых. Прощалась с тяжелым сердцем. Паника накрывала. Я убеждала себя, что не пропаду. Что у меня есть еще одна работа. Но оказалось, что там мне не рады. На носу были съемки новой коллекции, и никто не хотел рисковать, давая мне шанс.

— Миля, прости. Сама понимаешь.

— Да ты издеваешься! Мне нужна эта работа!

— Но ты же была в коме!

— Да… Но… Постой!

— Сама говоришь, тебя обрили.

— Это всего лишь небольшая проплешина у виска. Зачешем. Будет нормально, Мира… – ненавидя себя, молю дать мне шанс. Господи, как я это ненавижу! Не-на-ви-жу. То, что я такая маленькая. То, что не могу выгрести…

— Ладно. Слушай, когда, говоришь, ты сможешь выйти?

— А? Я не знаю, когда меня выпишут. Да и все равно. Когда надо приступить?

В трубке что-то невнятно шуршит. Слышатся голоса девчонок. Мы с ними часто работаем в паре, снимаясь в обзорах одежды.

— Завтра? – переспрашиваю. – Я выйду!

— Миль, ты не в том состоянии, ну правда! – сожаление в голосе Миры бесит!

— Да в нормальном я состоянии… Так и скажи, что ты только повода ждала, чтобы меня вытурить!

— Извини. Ты же понимаешь, это бизнес, Миля. Мне правда жаль.

Черт! Я год у них снималась! Откидывала другие предложения, потому что им нужно было свое «лицо», а теперь что? Лицу за две недели нашли замену?

— Да засунь ты в жопу свои извинения! У меня жизнь рушится, мне к какому месту твое «жаль» приложить? – заорала не своим голосом: – Су-у-ука! – и вдруг поймала в фокус взгляда Воинова. Даже представлять не хочу, какой жалкой я ему показалась.

И снова я его пыталась укусить. Ага. Ту самую руку, что так щедро меня одаривала. От непонимания, наверное, черт знает. От страха. От того, что он вдруг так просто вдохнул в меня умершую надежду. И от стыда. Ему почему-то было жутко неловко рассказывать о долгах. Пересилила себя. Просто потому что не могла больше хамить человеку, который вот так взял и избавил меня от проблем. Горло ныло, когда я шептала, что кредит вообще-то оформила мать. Ужасно не хотелось, чтобы думал, будто я идиотка, которая не понимает, что эти все микрозаймы – кабала.