Книга Что-то между нами, страница 17 – Юлия Резник

— Да ты не пыли, – психую. – Так бы перевел прямо сейчас. А нал я тебе где возьму?!

Смотрит недоверчиво, набычившись. Ладно. Это я могу понять. Сам ведь никак не догоню, на кой мне эта свистопляска. А уж рыжая вообще в непонятках. Приходит дядька из списка Форбс и, как фея-крестная, ништяками заваливает. Я-то от души. Но с ее опытом в голову точно всякая хрень лезет. Может, думает, я ее на органы пущу. Вот веселье.

Лижет губы. Проходится длинными пальцами по дешевым фенечкам на запястье. И опять я вижу легкое смущение, которое она очень быстро заталкивает под маску цинизма.

— У меня на счетах арест. Стоит каким-то деньгам капнуть – тут же списывают в счет долга.

— Кредит невыплаченный?

— Микрозайм, – отводит взгляд.

— Дура!

— Эй, дядя, знаешь что? Не надо меня лечить! Ты ни черта, понял, ни черта… обо мне не знаешь.

Открываю рот, чтобы поставить соплячку на место (какой я ей, на хрен, дядя?!), но схлестнувшись с ней взглядом, с усилием сглатываю вертящиеся на языке резкости.

— Микрозаймы – это наебалово, Эмилия.

— Жизнь вообще – сплошное наебалово, Роберт Константинович. Мы это с вами еще при первой встрече вроде бы прояснили.

Ну да. Когда я ее «осчастливил» тем, что она за несколько дней из потерпевшей в виновницу аварии превратилась. Чувствую себя мудаком. И самое интересное, что я сам это для себя выбрал. Мог бы уже забыть сто раз. И забить.

— Ладно, на что, говоришь, деньги были?

— На учебу.

— Учебу? – вскидываю брови и этим окончательно допекаю Эмилию.

— Представьте себе. Даже у таких, как я, могут быть цели в жизни.

— Хм… Извини, дерьмово прозвучало…

— Ну почему же? Люблю прямоту. В конце концов, для меня не секрет, что такие, как вы, думают о простых смертных.

— Ладно. Деньги будут. Это не проблема.

— Зачем вам это?

— Рву шаблон, Эмилия. Что скажешь? Получается?

Молчит. И смотрит, смотрит… С таким недоверием, что мне тошно становится. Она же возраста моей дочери. Откуда этот взгляд?

— Не надо денег. – Неожиданно сникает. – Я уже профукала сроки оплаты. Вчера был последний день. Все.

— У тебя контракт в универе?

— Типа того. Обучение в школе Майкова.

— Это, кажется, какой-то фотограф? – хмурюсь, почесывая щетину.

— Лучший из ныне живущих. Желающих у него поучиться – тьма. Конкурс бешеный. Наверняка на мое место уже кого-нибудь пригласили.

Эмилия обхватывает себя за предплечья и отворачивается, с тоской глядя в окно. Сейчас Миля кажется маленькой-маленькой, и похрен, что она с меня ростом. Морщусь, дернув плечом в попытке ослабить давление в груди.

— А ты, значит, конкурс прошла?

— Опять сомневаетесь?

Ох, как качественно она меня выбешивает. Просто на пятерочку.

— Если да – вопрос с Майковым я беру на себя. Арест… Сколько ты должна, кстати?

— Двести.

— Арест со счетов снимут. Долг я погашу. С работой что?

— Ничего, нет ее больше, – шепчет. – Но это не проблема. Я найду. Вы что, правда с долгом поможете?

Ну, вот. Хоть одна нормальная девчоночья реакция! Вот-вот, кажется, заплачет. Зеленые глаза от слез становятся совсем прозрачными. Смотреть в них неприятно. В их отражении я сам себя не узнаю. Мне не нравится, что я вижу.

— Сказал же, – пожимаю плечами. – На будущее постарайся никуда не влипать. Потому что ты права, жизнь – дерьмовая штука. В следующий раз никто не поможет.