Книга Что-то между нами, страница 21 – Юлия Резник

Воинов в ответ посмотрел на меня внимательно и всего одно слово сказал:

— Дерьмово.

Одно слово, да. Но в нем столько… Как будто он все про меня понял. Тут бы мне пожалеть о собственной откровенности, но я убедил себя, что это совершенно не имеет смысла. Ведь это была наша последняя встреча.

— Ага.

И будто подтверждая мои мысли, Воинов покосился на часы.

— Ну, ладно. Поеду я. Если по здоровью что-то будет надо…

Нет. Я ни за что больше к нему не обращусь. Никогда.

— Вы и так сделали больше, чем нужно.

— Тогда прощай. Под машины больше не бросайся.

— В следующий раз – если только наверняка.

И что теперь у нас в сухом остатке? По здоровью я, конечно, сильно в минусе. Зато моя учеба оплачена. Как и мой долг. У меня новый телефон, на который не звонят коллекторы. И куча новой одежды. Но мне все еще негде жить, у меня больше нет работы, и ни копейки на первое время. Все мои деньги остались в сумке.

Думай, Миля, думай! Ты справишься.

В палату стучат. Заглядывает Юлий Валентинович. Стараниями Воинова меня оперировал сам заведующий отделением. Он же меня и ведет.

— Ну, как поживает моя самая… рыжая пациентка?

Смешной он. Всегда подбадривает.

— Лучше всех, – уверенно киваю.

— У тебя и анализы вполне на уровне, – довольно подтверждает доктор. – Я уже сказал девочкам готовить выписку.

— Как выписку? – голос садится, и я вынуждена сглотнуть.

— Для нахождения здесь больше нет показаний. Положенные процедуры ты можешь пройти в дневном стационаре.

Я покладисто качаю головой. Да, это все понятно. Вот только вряд ли я смогу переночевать в дневном стационаре. И не думаю, что там кормят. Мой пульс резко подскакивает.

— Эй, что такое?

Спокойно, Миля. Ты вывезешь. В конце концов, всегда можно вернуться домой. Но от одной этой мысли меня бросает в холодный пот. Можно выйти на ребят из детского дома. Порой, когда на мать жаловались соседи, меня забирали из семьи социальные службы, и я жила там месяцами. Так что подвязки остались. Но это тоже не выход. Я знаю, как это болото затягивает. Я не хочу. Не хочу в болото…

— Эмилия! Ты меня слышишь?

— Да. А мне обязательно уходить?

Господи, Миля! Что за детский сад? Ты еще заплачь!

— В каком смысле?

— Мне некуда идти. – Все-таки слез не сдержать, я не железная. Лижу губы и плачу, пряча нос у себя на плече. – Юлий Валентинович, а у вас не найдется для меня работы? Санитаркой, а? Я слышала, как вы жаловались, что их не хватает. Мне нужно учиться, но я могу брать ночные смены.

Идеальный план! Тогда я смогу жить в больнице. Здесь есть душ и комната отдыха. На первое время хватит. А там я непременно что-нибудь придумаю. Не помня себя, вцепляюсь отросшими ногтями в руку зава.

— Эмилия, – теряется тот, – ты что? Какие ночные смены? Тебе отдыхать нужно. Выздоравливать. А здесь впахивать надо будет. Генеральные уборки постоянно. Тяжелые больные. Их переворачивать, мыть иногда приходится. Как ты собираешься это делать?

Если бы я вернулась на работу в ресторан, тоже бы упахивалась. Но там бы мне в жизни не позволили ночевать.

— Я смогу. У меня просто нет другого выхода. Пожалуйста, Юлий Борисович.

— Ты все мои труды хочешь пусть коту под хвост?! Так и скажи!

— Нет, что вы. Я очень благодарна. Я осторожненько. Правда. Вы никогда не пожалеете. Я буду вашей лучшей санитаркой. Честное слово. Просто период у меня такой. Сложный. Не знаю, как жить.