Книга Если буду нужен, я здесь, страница 125 – Юлия Резник

В общем, когда-то это случилось… Пришло настоящее прощение. И мир навсегда поделился на две абсолютно неравнозначные части. На «мы» и «все остальные».

Где «все остальные», безусловно, желали мне только добра. Но они не понимали меня так, как понимал он. Откуда им всем было знать, как это – потерять ребенка. Пусть даже и нерожденного.

Ты знаешь, все ведь вокруг больны,

А мы как будто еще ниче…

«МИ-6» – NЮ

Я их ощущала больными, да. Не себя… И тем более не Назара.

Однажды мама, пытаясь меня утешить, сказала что-то вроде: «Не переживай, Лалочка, ты так молода, у тебя еще непременно родятся детки». И я ее возненавидела в тот же миг. Отвернулась, чтобы не сказать ничего лишнего, и только когда мы с Назаром остались одни, заорала:

— Какого черта?! О чем она? Как другие дети компенсируют мне потерю первенца? Как?! Скажи! Она что, спятила?! Я не хочу других «деток». Я эту детку хочу-у-у. Я так хочу, Назар… Ну почему так? Скажи…

— Я не знаю, лялька. Я правда не знаю.

И я рыдала, свернувшись, как беспозвоночное, у него на груди. Я захлебывалась горем, и все меня бесило. Не знаю даже, как он меня выносил.

— Заметил, в чат никто больше не кидает фото детей? – говорила зло. – Даже Брагин. А уж он-то как никто этим грешил. Сколько, кстати, уже их Маше? Они что думают, я сглажу их ненаглядных отпрысков?

— Нет, конечно. Ну что ты говоришь, а? Они хотят уберечь тебя от боли.

— Ну, тогда вышлите всех младенцев за пределы Земли! Слабо?!

Да, я была несправедлива. В своей боли все люди становятся эгоистами. Сейчас уже несколько легче.

— Не жарко тебе? – удивляется Назар, выходя на небольшую террасу. – Там плавится даже асфальт.

— Хотела подышать свежим воздухом.

— В центре мегаполиса? – усмехается, присаживаясь рядом со мной на корточки. – Может, напросимся к твоим родителям пожить?

— Лучше к себе на участок съездить.

— Там сейчас из-за стройки шумно. А вот на следующий год! – мечтательно прикрывает глаза. Я учусь не думать о том, что было бы на следующий год, если бы наш сын родился. Но пока, когда речь заходит о будущем, я все равно поневоле оглядываюсь. Подсчитываю, сколько бы мелкому было месяцев на Новый год, или к нашему переезду, на следующую годовщину свадьбы или к моему двадцать первому дню рождения. И это – отдельная мука.

От тягостных мыслей меня отвлекает странный шум.

— Что это? – привстаю, откладываю солнцезащитные очки в сторону.

— Сюрприз! – улыбаясь, Назар протягивает мне ладонь. – Пойдем, покажу.

Не раздумывая, переплетаю наши пальцы.

— Надеюсь, ты не потратил на этот сюрприз кучу денег. Строительство дома – дорогое удовольствие, Назар.

Кончики его губ подозрительно вздрагивают:

— Все время забываю, какая ты у меня скряга. – Ухмыляется. Я, подыгрывая ему, сварливо сощуриваюсь. Ну не все ж мне плакать. Надо как-то жить. Я пытаюсь.

— Это называется – хозяйственность. Признавайся, ты опять спустил кучу денег?

— А вот и нет. Она мне вообще почти даром досталась.

Звягинцев торжественно распахивает дверь и пропускает меня вперед. Я, открыв рот, смотрю на рыжего щенка акиты и медленно леденею.

— Видно, теперь предполагается, что я переключусь на пса?

— Эй… Ты чего? Я вообще об этом не думал.

— А о чем ты думал?

— О будущем. Помнишь, дом, собака…

— Дети! – рявкаю я, но моментально сдуваюсь, поймав его взгляд. – Прости.