Книга Исключительно твой, страница 75 – Юлия Резник

— Наш рейс объявили.

— Не думаю, что Заре стоит лететь… — озабоченно сводит брови Марат Арзасович.

— Нет-нет, я в порядке. Минутная слабость. Это и ваш рейс?

Пять пар глаз устремляются на меня. Я неохотно киваю. Несколько часов в бизнес-классе самолета рядом с кланом Панаевых — не то, чего бы мне хотелось. Много лет готовясь к этой встрече, я оказалась совершенно к ней не готова. Как так? Может, тоже в обморок хлопнуться? Это будет просто. Даже притворяться не придется. Ноги меня едва держат.

— Это все ваши вещи? — спрашивает Марат, кивая на мою сумку.

— Марьям, где твой рюкзачок?

Мое солнышко тычет пальцем на стульчик, где лежит ее сумочка.

— Я заберу, — облизывает губы Марат. Его голос все еще сиплый. И каждый взгляд на Марьям… я даже не знаю, как его описать. Нет-нет, мне совершенно… Вот совершенно его не жалко! Но смотрит он так, что и у меня в груди щемит.

— Нет. Мама заберет. Ты меня понесешь. У меня очень устали ножки.

— Вот только не начинай, — закатываю я глаза.

— Все нормально. Я понесу, — сглатывает. Присаживается, чтобы быть с Марьям на одном уровне. Распахивает объятья. Его руки основательно так дрожат. Я отворачиваюсь. Потому что ничего эта дрожь не значит! Я не стану его жалеть. Тогда какого черта саму колотит? От холода. Просто от холода. В аэропортах зимой всегда прохладно. Прячу нос в воротник курточки. А руки в карманы, чтобы не выхватить Марьям из его рук, как хочется. Оказывается, я страшно ее ревную. В душе мутной накипью взвивается какая-то совершенно несвойственная мне желчность. Она в проносящихся мыслях о том, что, наверное, хорошо получить счастливую здоровую дочь. Уже не маленькую (к ней вставать не надо, не надо качать, когда животик болит, отучать от соски и приучать к горшку), но еще недостаточно большую, чтобы понять, как она была в самом начале предана самым близким, казалось бы, человеком.

Желчь и злость. Злость на то, что, не успев появиться, Марат тут же принимается разлагать дисциплину. Ставит мой авторитет под сомнение и активно примеряет на себя роль доброго полицейского. Ну, еще бы. Это очень легко. Быть добрым полицейским в моменте. Это же мне потом успокаивать гиперактивного ребенка. Это же мне потом таскать ее (уже достаточно тяжелую) на руках! Знал бы он, с каким трудом ее от этого отучила!

Вот о чем, а об этом нам точно стоит поговорить!

Самолет уже полон. Салон эконома отделен от бизнеса шторкой.

— Пойдем, — подзываю Марьям рукой.

— Нет.

— Марьям, солнышко, наше место вот тут. Хочешь возле окошка?

— Нет. Я хочу, — она сама не знает, чего хочет, поэтому и оглядывается по сторонам. — Хочу сидеть с бабой Зарой.

Марьям настоящая анархистка. Понятия не имею, как я могла родить настолько непохожего на себя ребенка.

— Наши места здесь.

— Афина, пожалуйста, пусть она сядет с нами, — умоляюще смотрит на меня Зара Джамильевна. Стюардесса тоже смотрит, да… Но за ее натянутой улыбкой кроется — «Когда же вы уже угомонитесь?».

— Но у нас место…

— На него сяду я, — заявляет Марат. Нет. Только не это. Три часа рядом с ним? Плечом к плечу? Увольте. Да, в бизнесе достаточно комфортные и широкие кресла, не то что в экономе, но даже так — это перебор. Я не готова. Его влияние на меня, как оказалось, до сих пор слишком сильное.