Книга Исключительно твой, страница 1 – Юлия Резник

Марат

— Мар, ну! — тычет в бок Назар. Два других моих друга — Антон Дубина и Арсений Брагин, топчутся тут же.

— Не могу. Потерпите еще час-полтора.

Отец дает прием в честь моего тридцатилетия. Я обижу родителей, если просто так сдернусь. Мужики синхронно стонут. Здесь им скучно. Не спасает даже знаменитое кавказское гостеприимство, потому что так же сильно оно обязывает. Вести себя сдержанно и достойно. А мужики хотят дурить. И толку, что взрослые дядьки?

— Чего хоть ждем? Я уже обожрался. Обпился… — жалуется Антон.

— Теперь главное — не обоссысь, — ржет Назар.

Смотрю на эту троицу с иронией. Хочется тоже бросить что-нибудь эдакое. Скабрёзное. Чтоб от них не отставать. Но я в доме родителей. Это сдерживает. Я хорошо воспитанный мальчик. Гордость отца.

— Марик…

— Мама…

— Зара Джамильевна, — заискивающе улыбаются мужики. Мама у меня — красавица. Однажды мы чуть не сцепились с Назаром. Он ляпнул в ее адрес что-то недопустимое, не со зла, конечно, но я закусил удила. Все же разница культур иногда дает о себе знать, хотя в большинстве своем мы уже разобрались, что можно, а что — харам. Мужики у меня понятливые. Деликатные даже, пусть порой в это сложно поверить. Кланяются, загребущих лапищ к маме не тянут. Трогать чужую женщину — харам.

— Мальчики, — улыбается мама. Некоторым мальчикам хорошо за тридцать. Но против такого обращения они не возражают. Только в ответ тянут губы. — С тобой отец хочет поговорить.

Оглядываюсь на мужиков. Те вздыхают, понимая, что продолжение праздника теперь откладывается на неопределенный срок. Мама, замечая это, улыбается шире. Мама все про меня понимает. Мама мудрая…

— Иди, потом сразу можешь уехать. — Её улыбка гаснет. Та-а-ак. С чего бы вдруг?

— Я должен к чему-то подготовиться?

— Отец сам все тебе расскажет.

Пропускаю маму в приоткрытые двери.

— Мам?

— Это мужской разговор.

Склоняю голову. Мама целует в лоб. Мужской — так мужской.

— Отец…

— Заходи, Марат. Как ты?

— Все хорошо. — Усаживаюсь напротив в кресло. — Спасибо за вашу речь в начале вечера. Я тронут.

Это правда. Отец был хоть и сдержан, но дал понять, что в самом деле мною гордится. Это важно. Я давно перерос те проекты, которые он мне до этого поручал, и надеюсь, что теперь, когда я проявил себя лучшим образом, мне, наконец, доверят семейный бизнес. Или хотя бы одно из его направлений.

— Заслужил. — Отец настроен добродушно, я чуть расслабляюсь. — Ты хорошо справляешься с делами.

— Спасибо. У меня перед глазами достойный пример. Как там у нас говорят? Лучше сиди там, где нет Аллаха, чем там, где нет старшего?

— Не всякому чужой пример помогает. Я же могу не переживать за дело своей жизни. Это дорогого стоит.

— Я не подведу.

— И тут у меня нет сомнений. Теперь меня в гораздо большей степени волнует другое.

— И что же?

Отец помешивает в хрустальной армуде чай. Аромат наполняет комнату. Моя бабушка говорила, что в доме всегда должно пахнуть уютом, чтобы гость не захотел из него уходить. Я уношусь в детство, в воспоминания. Отец тоже как будто никуда не спешит. Вместо прямого ответа на мой вопрос он заходит издали.

— Зара говорит, что это все слишком на тебя давило.

— Я не жалуюсь.

— И не жаловался никогда, да. Но твоя мать уверена, что из-за слишком большой ответственности, которую на тебя наложило наследие, ты упустил нечто важное.