Книга Лекарство от одиночества, страница 22 – Юлия Резник

— Ничего себе. А он сам будет?

— Вроде не собирался, а что? Хочешь его познакомить с какой-нибудь своей незамужней подругой? — смеется Вера.

— Ну уж нет. Я в свахи не нанималась. Просто это ж Вершинин. Неловко как-то.

— А вот это ты зря! Он обычный мужик, Эля. Не из тех, к кому на хромой козе не подъедешь.

— Эх.

— Да забей. Его все равно не будет. А ты как решишь — едешь, нет, отзвонись, договоримся о времени.

Прощаюсь с Верой, уже понимая, что никуда я не поеду. Настроение на нуле. Тут не до веселья. С другой стороны, что мне теперь — не жить? Мишка наверняка порадуется выходу в море. Да и вообще, ну когда еще нам выпадет такая возможность? Местные со всего города съезжаются посмотреть, когда яхта Вершинина заходит в порт, а мы на ней можем прокатиться!

Ловлю Мишку за руку, собираю его грабли с лопатками. Тот опять нагреб полные карманы ракушек, я уже не знаю, куда их девать. На Юру, которому вроде бы удалось взять себя в руки, стараюсь не смотреть. Я такая хрупкая сейчас, что меня любая мелочь способна смертельно ранить. Косой взгляд, резкий поворот головы, брошенное вскользь резкое слово… Будто понимая, насколько я уязвимая, Юра, увязавшись за нами следом, молчит. А ближе к дому взваливает визжащего Мишку на плечи и берет меня за руку. Так и возвращаемся.

— Иди, прими горячую ванну.

— Сначала Мишка.

— А мы в родительской искупаемся, да, Миш?

— Только ш пенкой.

— Обязательно. Как же без пенки?

Разговоры, на которые раньше я бы даже внимания не обратила, сейчас вызывают слезы. Оставляя Мишку с отцом, иду, чтобы набрать себе ванну. Потом долго откисаю в горячей воде, а почувствовав, что еще немного, и я просто усну, с трудом заставляю себя выбраться и дойти до кровати. Прежде чем уснуть, ловлю себя на том, что не зашла пожелать сыну сладких снов. И все… Отключаюсь. Среди ночи меня будит Юра. Тяжело придавливает к матрасу, сгибает в колене ногу и берет свое, не встретив сопротивления.

Суббота у него рабочая. Я же планирую провести выходной дома, но когда свекровь начинает мягко меня пытать о причине наших с мужем скандалов, хватаю Мишку в охапку и сбегаю к родителям. Вот только и в их старенькой двушке с видом на порт мне нет покоя. Оказывается, Любовь Павловна уже и матери моей настучала о том, что между нами с Юрой пробежала черная кошка.

— Эль, ты, главное, мудрой будь, ага? Что бы там ни было, сама понимаешь, эти мужики — такой народ, — поучает меня мама.

— Какой — такой? — уточняю я, отпивая горячий чай.

— Своеобразный! Нам нужно быть мудрее. Тебе надо… У Юрочки сейчас возраст сложный, можно запросто наломать дров. Но в любом случае знай, он скоро перебесится. Будь гибче, мягче, постарайся не нагнетать. В конце концов, ты дома сидишь, а у Юрчика каждый божий день нервотрепка. Ответственность…

— Я сижу в декрете. И вообще, ты сейчас говоришь о том, о чем не имеешь понятия.

— Так расскажи мне, в чем сыр-бор! Мы с Любочкой знаешь как переживаем? Я еще у Юрчика на дне рождения почувствовала, что что-то не так. Вы же наши дети, мы волнуемся.

— Странно. У меня такое чувство, что я — подкидыш. Ты ведь как, мам? Юра то, Юра это… А я? Мам, как же я?

— Эля…

— Ладно. Проехали. Мы сами разберемся.

От родителей возвращаюсь с камнем на сердце. Мне нужна передышка. И тут очень кстати приглашение Веры прокатиться на яхте. Уж не знаю, насколько мне будет весело, но, по крайней мере, я буду избавлена от пристальных взглядов родных.