Книга Дарю счастье на 100 миллионов, страница 3 – Милана Усманова

Мои соседки: посудомойщица Зина с ликёроводочного, сорок лет, тихая и незаметная, как тень; Катя – продавщица из «Пятёрочки», двадцать пять, вечно жующая жвачку и слушающая музыку в наушниках так громко, что я слышала басы через всю комнату. И уборщица бизнес-центра Надя, возраст неопределённый, с вечно красными глазами и запахом чего-то спиртосодержащего изо рта и одежды.

— Располагайся, – сказала Маргарита Павловна. – Только учти: после одиннадцати должно быть тихо. Мужиков водить запрещается. Готовить на общей кухне, но там всегда очередь. В душ тоже очередь. Туалет, хе-хе, сама понимаешь.

Конечно, я всё понимала.

Первая неделя в общежитии научила меня многому.

Я приспособилась спать под храп Нади и музыку Кати. Научилась принимать душ за четыре минуты – ровно столько горячей воды успевало дойти до третьего этажа, прежде чем её “разбирали” соседи. Научилась готовить на общей кухне, где шесть конфорок делили между собой сорок человек, а холодильник обчищали с такой регулярностью, что я быстро перестала туда что-либо класть.

Моя гречка пропала на второй день, потом пачка макарон, затем сосиски, купленные на последние деньги.

— А ты подписывай, – посоветовала Зина, когда я в третий раз обнаружила пустой пакет на своей полке холодильника. – Впрочем, так оно тоже не поможет. Лучше держи в комнате, за форточкой на верёвке.

Люди были разные. Уставшие, озлобленные, пьющие. Люди, которые приехали в Питер за лучшей жизнью и застрявшие на этом дне на годы, а кто-то и на десятилетия.

Я смотрела на них и думала: я не хочу так. Я не буду так. Я выберусь.

Но пока выбираться было некуда.

Параллельно с обустройством быта я искала работу по специальности. Обошла двенадцать ресторанов, четыре кафе и две столовые. Распечатала резюме на хорошей бумаге (двадцать рублей за лист в том же интернет-кафе), надевала единственную приличную блузку, улыбалась так, что сводило скулы.

Но везде качали головой: «Без опыта не берём»; «Приходите через пару лет»; «Девушка, у нас тут не кулинарный кружок»; «Технолог? А посуду мыть не хотите? Технологов у нас и своих хватает».

В одном месте – пафосном ресторане на Рубинштейна с золотыми буквами на вывеске и ценами, от которых у меня потемнело в глазах, – меня даже не пустили дальше хостес. Высокая девушка с презрительным взглядом посмотрела на мою куртку (джинсовая, с заплаткой на локте), на мои ботинки (потёртые, но чистые), на мою сумку (из которой всё ещё торчал черенок сковороды), – и улыбнулась той особой улыбкой, означающей недвусмысленное: «пошла вон!».

— Резюме? – переспросила она так, будто я предложила ей таракана. – Оставьте на стойке. Мы перезвоним.

Не перезвонили. Я и не ждала.

В другом месте, шашлычной на Садовой, с пластиковыми столами и запахом, который бил в нос за квартал, шеф-повар всё-таки согласился поговорить. Толстый мужик с татуировкой ножа на предплечье и сальными волосами, собранными в хвост. Он посмотрел на мой диплом, хмыкнул и сказал:

— Красный? Отлично. Картошку чистить умеешь?

— Конечно.

— Вот и чисть. Пятнадцать тысяч в месяц, график два через два, обед за свой счёт.

— А готовить? – спросила я. – Я могу показать, что умею…

— Готовить тут есть кому, – отрезал он. – Мне нужны просто шустрые руки. Ну что, согласна?