Книга Дарю счастье на 100 миллионов, страница 2 – Милана Усманова

Я стояла перед этим салоном, смотрела на кошку, а кошка смотрела на меня… И в её жёлтых глазах читалось отчётливое: «Ну что, дура провинциальная, приехала покорять столицу?» Кошка была права. Дура. Провинциальная. Даже хостел нормально забронировать не смогла.

Возвращаться на вокзал было унизительно, но вариантов не осталось. Я нашла угол в зале ожидания, подложила сумку под голову и попыталась заснуть. Вокруг храпели бездомные, гудели объявления о поездах, где-то плакал ребёнок. Охранник прошёл мимо, посветил фонариком мне в лицо, хмыкнул и пошёл дальше.

«Ничего, – пообещала я сама себе. – Это просто первая ночь. Завтра всё наладится».

Но, увы и ах, завтра не наладилось.

Следующие три дня я искала жильё. Обзвонила все объявления в газете «Из рук в руки», купленную в ларьке у вокзала. Просмотрела все варианты на сайтах, сидя в интернет-кафе за тридцать рублей в час.

Результаты были… показательными.

Первая комната: «Сдаётся угол в трёхкомнатной квартире, метро Купчино, 8000 в месяц». Угол оказался буквально углом, то есть закуток за шкафом, отгороженный занавеской. В квартире жили пятеро гастарбайтеров из Таджикистана, очень вежливых, но спавших посменно, потому что кроватей было три, а людей шестеро, считая меня.

Вторая комната: «Уютная студия, Васильевский остров, 15000». Уютная студия равно подвал. Без окон. С грибком на стенах и запахом, который я как технолог опознала безошибочно: канализация. Хозяином был потный мужчина в заляпанной майке и растянутых трениках, демонстрирующих верхнюю часть ягодиц, и смотрел он на меня так похотливо, что я сбежала, не дослушав условия.

«Комната в коммуналке, центр, 12000, только девушкам». В этот раз помещение оказалось приличным. Коммуналка чистой, хозяйка милой старушкой с котом. Я уже готова была переезжать, когда выяснилось, что «только девушкам» означает «только девушкам, которые будут приводить клиентов через заднюю дверь». Старушка объяснила это так буднично, словно предлагала подработку репетитором.

Я резко отказалась. Она пожала плечами: «Ну, как хочешь. Другие не отказываются».

На четвёртый день деньги на хостелы кончились. Совсем. Я стояла у входа в общежитие какого-то техникума и думала: может, соврать, что я студентка? Как быстро меня раскусят?

Но рисковать не стала, побрела дальше по улице и тут мне улыбнулась удача…

Её звали Маргарита Павловна, и она была комендантом рабочего общежития завода «Электросила». Я нашла её объявление на столбе: криво приклеенный листок с номером телефона: «Койко-место, 3000/мес., женский блок».

Три тысячи. У меня оставалось четыре восемьсот. На месяц. На жизнь.

— Повар, значит? – Маргарита Павловна посмотрела на меня поверх очков. Ей было лет шестьдесят, лицо усталое, руки натруженные, со следами то ли извёстки, то ли муки. – А чего в общагу-то? Повара сейчас нужны везде, им неплохо платят.

— Без опыта не берут, – призналась я. – Пока ищу.

— А-а-а, – протянула она с таким пониманием, будто слышала это сто раз. Наверное, так и было. – Ладно, пойдём. Покажу хоромы.

«Хоромы» оказались комнатой на четверых на третьем этаже. Четыре кровати, четыре тумбочки, один стол, один стул. Окно выходило на трубу котельной, из которой круглосуточно валил серый дым. Обои отклеивались в углах. Зимой батареи раскалялись так, что хоть окна открывай, а в межсезонье, когда отопление ещё не дали или уже отрезали, – хоть в пальто спи.