Книга Дарю счастье на 100 миллионов, страница 23 – Милана Усманова

Кирилл ушёл на свою «встречу» около одиннадцати. Я осталась одна. Сегодня у меня выходной, в ларьке сейчас работает моя помощница Лиза.

Итак, мне нужен план. Я знаю, что произойдёт в ближайшие три года.

Первое: свадьба. Второе: появление Светы в начале лета. Подруга детства, которой нужна помощь. Я возьму её бухгалтером. И впоследствии она станет любовницей Кирилла и соучастницей моего убийства. Третье: кредит в сто миллионов, под страховку моей жизни. Впрочем, Уваров свою тоже застраховал. Четвёртое: цех. Холодный, как моя будущая могила. Я буду работать там на износ, пока не сдохну в марте двадцать седьмого.

И я могла всё это изменить.

Но как?

Отменить свадьбу – очевидный ход. Но тогда Кирилл просто найдёт другую. И потом – это не месть. Это бегство. А я хочу отомстить. И Светлане тоже.

“Дверь приоткрыта…” – эта фраза, сказанная человеком, не оставившим меня в беде, вдруг всплывала в памяти, и я поёжилась от поступившего к сердцу страха.

Я думала всё утро, около полудня не выдержала. Стены квартиры давили, запах кофе всё ещё висел в воздухе, и меня снова начало мутить. Нужно было выйти. Подышать. Убедиться, что всё это реально.

Я оделась почти на автомате: джинсы, свитер, куртка. На улице было холодно. Февральский ветер с Невы пробирал до костей, но я шла и улыбалась. Морозец щиплет кожу лица, пальцы немеют даже под перчатками. Ах, как хорошо! Как прекрасно быть живой!

Ноги сами несли меня к метро.

Уваров-продукт, став популярным, принёс нам деньги. И Кирилл тут же снял шикарную трёшку в центре Питера, купил джип. Но очень редко, когда возил меня на своей новой машине. Я перемещалась по городу в общественном транспорте, иногда на такси. Дура, ох и дурой же я была! И чтобы прозреть, мне нужно было умереть.

Я вышла из метро, пересекла проулок и остановилась, глядя перед собой. Вот он, маленький, неказистый, с облупившейся краской и криво висящим меню. Над окошком всё та же вывеска: «Шаурма. Фалафель. Хумус». Из трубы валил пар, пахло жареным мясом и специями.

Запах дома.

Горло перехватило судорогой. Я замерла посреди тротуара, люди обтекали меня, кто-то раздражённо ругнулся, а я не могла сдвинуться с места, смотрела на этот ларёк и вспоминала.

Вот дядя Ашот впервые протянул мне засаленный фартук: «Покажи», – попросил он тогда. И я показала. Вот старик сидит на перевёрнутом ведре и жуёт мою шаурму с глазами человека, познавшего чудо вкуса.

Он подарил мне этот ларёк, просто потому что захотел, потому что мог. «Работай. Корми людей. Это лучшая плата».

Дядя Ашот. Единственный человек в этом городе, который поверил в меня просто так. Который не попросил ничего взамен.

Его уже нет, по датам умер совсем недавно. В той жизни я даже не поехала на его похороны, ведь Кирилл убедил меня, что мы не можем себе позволить тратить время и деньги на столь дальнее путешествие.

— Дядюшка, – прошептала я, смаргивая слёзы, – я приеду на вашу могилу, как только закончу здесь. Обещаю.

Подошла к окошку. За стеклом мелькнул знакомый силуэт: невысокая девушка с хвостиком, в фартуке поверх толстовки. Лиза. Моя помощница. Студентка третьего курса кулинарного колледжа, которая работала у меня по воскресеньям и понедельникам. Тихая, старательная, робкая. В той жизни Кирилл заставил меня сократить ей часы. «Слишком медлительная», – ворчал он. А потом, когда появился цех, Лиза и вовсе исчезла из моей жизни. Я даже не знаю, что с ней стало. Не поинтересовалась, слишком занятая работой и угождением Уварову.