Книга Его случайная проблема, страница 94 – Лана Нежная

Сажусь на табурет и понимаю, что это полный пиздец. Я вчера сам всё испортил.

Нужно исправлять и срочно.

Идея была проста. До смешного. Как починить двигатель: разобрать, прочистить, собрать, завести. Я чинил её байк и молился, чтобы этого хватило. Пригнать. Просить прощения. Если любит — простит. Если нет… нет, я даже не допускал этой мысли.

Но всё пошло не по плану. Как всегда, когда речь о ней.

Она позвонила Андрюхе сама. Он был рядом. Я слышал обрывки его разговора по телефону, и внутри всё сначала похолодело, а потом резко вскипело. Травма. Серьёзная. А она, упрямая, как чёрт, отказывается ехать к врачу. С каждой секундой жар подступал к горлу, сдавливал рёбра. Это не Вита, это ходячая проблема… Ну что за характер? Прибью.

Я сорвался. Андрюха ещё пытался уговаривать словами, мягко. А я уже был на взводе. Силой потащу, если понадобится. Я, чёрт возьми, её муж. Бумажка есть, а значит, и ответственность.

По дороге заехал в аптеку. На всякий случай. Взял всё, что могло пригодиться: обезболивающее, противовоспалительное, бинты, гели. Аптекарь выдал пакет, тяжёлый, как приговор. У консьержки спросил номер квартиры. Сказал, что курьер. Показал пакет с лекарствами. Лёгкое враньё, чтобы пройти.

Дверь открыла она. Заплаканная.

И весь мой план рухнул. Как чёртов карточный домик. Мало того что заплаканная. А нога… Господи. Будто по ней прошёлся бронетранспортёр. Синяк, отёк, неестественный угол… Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок.

Пытался убедить словами. Нужно ехать в травмпункт как минимум. Хрен. Не поеду и всё. Упряма до зубного скрежета. Ладно. Раз она не хочет в больницу, значит, буду лечить сам. Наступает на ногу. Может, и правда не так всё плохо, как кажется. Усадил, развязал, осмотрел. Вроде цела. Нанёс мазь, аккуратно, стараясь не причинять боль. Уложил на кровать. Пошёл готовить ужин. Слава богу то, что умею. Много ума там не надо. Руки делают, мозг отключается. Готовил молча. Она тоже молчала. Тишина между нами была густой. Непривычной. Будто мы забыли язык, на котором раньше говорили.

Осматривал её жильё краем глаза. Крохотная студия. Квадратов двадцать, не больше. Ремонт свежий, светлый. Уютно. Минимализм. Правда, развернуться негде.

Вот тебе и наследница заводов и пароходов. Домина пустует, а она тут...

Разговор, который опять не клеился, прервал звонок в дверь. Матвей. По контексту понял, что она не звала. Припёрся сам. Хотел выставить. Но решил проверить. Глупо. Тупо. По-детски ревниво. Ушёл. Ждал в машине. Матвей вышел через минуту. Выпроводила. Хоть и была на меня зла. Но выставила парня, который к ней небезразличен.

Теперь всё. Назад дороги нет.

Вернулся. Накормил голодную, но вредную нехочуху. Потом начал собирать её вещи.

Четыре месяца. Кажется, это уже перебор. Она скучает. Я скучаю. Нам плохо порознь. Хватит. Пора домой. Она, как ни странно, не сопротивлялась. Только руки дрожали. Понял это, когда возилась с ключами. Тонкие пальцы, мелкая, нервная дрожь. У меня бы тоже тряслись, если бы не держал её.

В квартиру занёс её первой. Потом спустился за вещами. Встретила в коридоре. Вид слегка растерянный. Будто не верит, что это взаправду. Предложил чай. Сделал ей её любимый — с мятой. Себе — кофе. Сели. Пытались говорить. Но всё не то. То про Рубцова, то про эту многострадальную сорочку. Нахрен я её вообще положил в чемодан? А нужно про главное. Но слова застревали.