Книга (не) желанная жена офицера Басманова, страница 61 – Анна Арно

Хотя сейчас трепет пожалуй даже сильнее. Ведь тот медведь явно не был заинтересован во мне так же, как этот.

Тот медведь определенно не хотел меня съесть, как сейчас Бесо.

И рычать тот медведь к сожалению не умел. Зато Бесо…

— Зараза мелкая, — рокочет он мне в рот. — Что ж ты со мной творишь, — и снова жадно покусывает мои губы. — Я ж так сорваться могу. И делов натворить.

— Твори, пожалуйста, — шепчу в его губы, и чувствую, как сжимаются его руки на моей заднице под задранным платьем-свитером. — Я тебя очень прошу, Бес…

— Машка… — выдыхает горячо, и принимается прокладывать дорожку поцелуев вниз по моей шее. И это красноречивей любых слов.

Он хочет меня. Так сильно, что будто не может мне отказать, как бы ни хотел. И этот факт просто пьянит меня. Будто я имею власть над этим могучим мужчиной и мне это несказанно нравится.

— Ты меня с ума сведешь, клянусь, — рокочет он, опаляя мою чувствительную кожу своим дыханием. — За что мне это?..

— Наказание? — продолжаю вместо него.

— Какое же ты наказание, Маша? — шепчет он, не прекращая обжигающих коротких поцелуев вниз по моей шее. — Ты моя награда, клянусь. Хоть я и не знаю, за какие такие заслуги. Но я все сделаю, чтобы ты никогда не пожалела, что досталась мне.

Эти его слова… они что-то такое пробуждают во мне.

Что-то теплое и податливое.

Будто он прямо сейчас дает мне какое-то очень важное обещание, из-за которого я готова хоть на край света за ним теперь идти.

Откидываюсь чуть назад на столе, но роняю подставку для досок, и она с грохотом падает на пол, но мы оба не обращаем на это внимания. Будто сейчас есть только мы вдвоем. А весь остальной мир на паузе.

Я никогда не испытывала ничего подобного. И кажется готова душу дьяволу продать, лишь бы это не прекращалось. Как вдруг из коридора доносится:

— Бесик, сынок, это ты там шумишь?!

Вот же… черт.

Бес не реагирует. Будто вовсе не слышит, что его окликнули. Просто продолжает жадно целовать меня, словно готов съесть прямо здесь. И мне приходится приложить немалое усилие, чтобы оттолкнуть его и таки слезть со стола до того, как хозяйка этой кухни обнаружит какими непотребствами мы тут занимаемся.

Хотя не могу не признать, что это добавляет определенной пикантности момента. Будто некоторая мстя моей тираничной свекровушке.

Наспех отправляю свое платье и…

— О, ты здесь, сынок! А чего не отве… — мать Бесо осекается, замечая меня. — Мария? А ты какими судьбами? Неужто одумалась?

Выглядываю на нее из-за плеча Бесо. Она окидывает кухню хозяйским взглядом:

— И чего вы здесь… делаете?

— П-пельмени варим! — выпаливаю я, и бросаюсь тут же доставать из ящика небольшую кастрюльку, наполняю водой и ставлю ее на плиту, так сказать в подтверждение своих слов.

— Без одежды? — претенциозно уточняет мама, окидывая своего чего-то остолбеневшего сына непонимающим взглядом.

Поднимаю глаза на Бесо. Вот черт. Я его что… раздела?!

Матерь Божья! Что на меня вообще нашло?!

Кажется Бес тоже немало удивлен.

Он все еще стоит как каменное изваяние и на меня как-то растерянно смотрит, будто никак отойти не может. И будто до сих пор не осознает, что мы тут больше не одни.

— Так это, — подхватываю с пола его рубашку, — это я постирать взяла. Ну вы тут пообщайтесь, а я пока как раз стирку закину, — хочу было шагнуть в сторону выхода.